Карелия, Скальный фестиваль Rockировка, Май 2017

Скальный фестиваль «ROCKировка 2017″ 06.05.2017-08.05.2017
www.climbfest.ru, vk.com/climbfest_ru

IMG_5962cr IMG_6100cr
Скальный фестиваль проводится на берегах озера Ястребиного с 1988 года на вторые майские праздники (последние три года с новыми организаторами под именем «ROCKировка»).
В этом году приятно удивило количество интересных трасс с незначительной градацией по уровню сложности: под любой уровень подготовки, были трассы, которые задерживали на себе упорных спортсменов.
27 и 36я трассы – очень техничные, под хороший уровень лазания.
35я — без пятки вылезли единицы особо крепких и легких.
44я — для крепких (под мизера) пальцев. Хотя Леонид Назаров вылез ее на силе.
25я – сложная, на равновесие.
46я и 28я – силовые и техничные. 28ю многие не пробовали, т.к. требуется минимум 2 крэшпада.
Остальные 8ки и 9ки на «Скате» штурмовали только Костя Митин и Георгий Долгушин (211 баллов). Других не видел, хотя на 1м месте в М3 значится Константин Савельев (1984) со значительными 196 баллами.
39ю никто не вылез.
Присутствие на фестивале спортсменов высокого уровня (Назаров Леонид, Кирилл Кожухов, Денис и Татьяна Краморовы, Исаков Александр, Жилин Владимир и др.) и профессиональных спортсменов таких как Анна Микушкина, Константин Митин, Георгий Долгушин, позволяет наблюдать чудеса скалолазной техники независимо от роста, веса и возраста… ))

Спортсмены из нашего клуба приняли участие в скальном марафоне.
Порадовала Кристина Патраева (2001), занявшая 1е место в группе ЖЮ1 со 114 баллами, что также является первым результатом в группе Ж1. Спасибо Михаилу Минову, который стал наставником для Кристины на протяжении всего фестиваля.
Мне в этом году не хватило упорства в прохождении 46й и 28й трассы. В итоге 2е место в группе М4.
Спасибо огромное, тем ребятам, что страховали на сложных трассах. Отдельное спасибо Алексею (Фамилию не знаю), что обратил мое внимание на недостаточную работу ног.

Добирались в этот раз одним автомобилем. Выехали из Черноголовки 4 мая в 8:30, прибыли на место временной стоянки в полночь.
Лукьянчиков Сергей Геннадьевич как обычно радушно принял нас на ЛИСИ и всю дорогу помогал нам с организацией быта, а на скалах делился своим богатым опытом. Низкий поклон ему.
Наконец-то в этом году с нами была Маргарита Будыка и гитара; как нам ее не хватало в прошлые годы! ))
Погода, вопреки ожиданиям, дала замечательно полазить 5-7 мая, и лишь 8 мая в первой половине дня шел снег.
5 мая (за день до фестиваля) замечательно полазили на участке «Косая щель».
Обратно выехали 9 мая в 16:30 и прибыли домой в 5 утра.

CCI11052017_00000 CCI11052017_00001

P.S. Большая часть секции улетели на майские праздники в Крым и приняли участие в фестивале «Кубок победы», подробнее в группе: vk.com/club139247090

Добрался до щелковской трубы.

Тренировки в зале на июль-август прекращены. В поисках альтернативы на природе, добрался до известной щелковской трубы. Скоро уже 20 лет как группа скалолазов облюбовала ее для своих тренировок…

Юра, скалолаз, кто начинал здесь свои первые тренировки в 1997 году, любезно согласился показать мне мастер-класс.

жми на фото для просмотра всего альбома

Спасибо! Теперь на лето появилось место куда на машине недалеко (30-40 минут) добираться для тренировок.

P.S. Две веревки там провешены на постоянной основе.

Карелия, Скальный фестиваль, Май 2016

Скальный фестиваль «ROCKировка» 07.05.2016-09.05.2016
www.climbfest.ru

IMG_0794c IMG_0696

Очередной скальный фестиваль «ROCKировка» отметился замечательно теплой погодой и нашей большой компанией (24 человека).

«ROCKировка» пришла в прошлом году на смену широко известному скальному фестивалю «Скалолазание для Всех», проводившемуся на берегах озера Ястребиного с 1988 года.
Наши ребята традиционно приняли участие в скальном марафоне (боулдеринг).
Соревнования проводились на 56 трассах с обязательной гимнастической или нижней страховкой. Протяжённость трасс от 3 до 6 метров.
Призовых мест в этом году мы не завоевали, но все участники зарядились спортивным духом соревнований, приобрели ценный опыт и просто провели замечательное время…
Как обычно, днем в свободное время ребята играли в бадминтон, помогали взрослым с готовкой, а вечером сидели у костра.
Т.к. погода стояла по-летнему теплая, ребята с радостью купались в озере Светлом.
Несмотря на теплую погоду, комары и мошки замечены были лишь единично.

В скором времени мы выложим на сайте наши фотографии с фестиваля.
Организаторы выложили файл, где можно посмотреть свои РЕЗУЛЬТАТЫ

Добирались в этот раз шестью автомобилями. Выехали из Черноголовки 5 мая в 8:30, прибыли на место временной стоянки в полночь. Немного поплутали по Карельским дорожкам, увеличив маршрут до 1000 км.
Обратно часть участников уехали 9 мая вечером, часть 10 мая днем.

ДЮСШ в Крыму

В октябре 2012 года состоялась традиционная поездка скалолазного отделения ДЮСШ в Крым. На этот раз детей решили сопровождать две мамы и одна бабушка. Благодаря помощи взрослых удалось не только эффективно потренироваться, но и интересно провести свободное время, увидеть красивейшие уголки южного берега Крыма и узнать много нового.

Основное для нас — зто тренировки. Они проходили на скалах Никитского разлома и Красного Камня. Все ребята активно и увлеченно лазали по скалам, существенно повысили свой уровень. Самые младшие впервые лазали с нижней страховкой, что требует хороших скалолазных навыков, смелости и самообладания. Читать далее

Как будут без нас одиноки вершины…

Какими здесь станут пустыми пути,
как будут без нас одиноки вершины

Сейчас, когда у большинства слово альпинизм ассоциируется с восхождениями на Эверест или другие восьмитысячники, когда ежегодно подсчитывается рейтинг сильнейших альпинистов мира и каждый альпинист, совершающий сложные восхождения, явно или неявно оказывается втянутым в это соревнование, сейчас уместно напомнить, что первоначально альпинизм не имел ничего общего со спортом в нашем теперешнем понимании. Альпинизм вырос из путешествия и первые альпинисты были в большинстве своем путешественниками и географами. Не угасла эта ветвь в альпинизме и сейчас, хотя все основные горные массивы планеты уже неплохо изучены. Может показаться странным в наш век спутниковой топографии, но даже на Памире и Тянь-Шане не говоря уже о Гималаях или Каракоруме, существуют целые горные районы, где до сих пор ни разу еще не побывали альпинисты. Сведения об основных вершинах и перевалах скудны или вовсе отсутствуют, карты неточны, а иногда и ошибочны.
Освоение этих районов несет в себе очарование неизвестности, ни с чем не сравнимую радость первооткрывательства. Каждая экспедиция превращается в Путешествие в полном смысле этого слова. Поднимаясь к вершине, ты уверен, что первым из людей ступаешь на этот пушистый снег, на котором можно встретить следы разве что горных козлов, волков или снежного барса. Неизвестность поджидает повсюду, за каждым поворотом ущелья, за каждым новым взлетом скального гребня. Новые вершины вдруг открываются твоему взору, как берега Америки перед моряками Колумба.
В таких экспедициях много времени обычно уходит на разведку, и трудно бывает сразу найти самую сложную в районе вершину и взойти на нее по наиболее сильному маршруту. Это значит, что честолюбивые амбиции, чисто спортивная сторона уходят на второй план. По-моему, это хорошо. На первый план выходит нечто более важное, более естественное и первоначальное. Звезды смотрят по ночам вниз из непостижимых глубин мироздания. Они льют свой холодный, мерцающий свет прямо в душу, распахнутую навстречу Космосу. Ощутить это можно только здесь, за много километров от людей, среди отвесных скал и льда, прислушиваясь к ночному дыханию спящих гор. Это Белое Безмолвие Джека Лондона, это ночь в пустыне у разбитого самолета Экзюпери, это богатство и одиночество отшельников. Здесь явственно ощущается конечность нашего земного бытия, и многие вопросы, над которыми мы не задумываемся в суете обыденной жизни, становятся неожиданно важными и уместными.
Экспедиция в малоизученные горные районы — это почти всегда долгая и изматывающая дорога, во время которой сталкиваешься с различными людьми — геологами, шоферами, охотниками, пограничниками, вертолетчиками. Это визборовская поэтизация суровой мужской работы с ее общажно-неустроенным бытом, риском и подкупающе простыми, сильными и естественными чувствами. В человеческих отношениях здесь меньше недосказанности: суровая природа не любит двусмысленностей и полутонов. Выразить свое отношение к другим можно не красивыми открытками, а конкретными и грубыми вещами: поделиться своим запасом бензина или продуктов, подбросить на машине, сделав для этого лишний крюк, подарить пачку сигарет.Прошедшим летом группа черноголовских альпинистов приняла участие в экспедиции альпинистов Московской области в один из отдаленных горных районов Тянь-Шаня, район хребта Западный Кокшаалтау. Это была уже третья экспедиция команды Московской области в данный район за последние пять лет.
Западный Кокшаалтау… Горный хребет Тянь-Шаня, по которому проходит граница Киргизии и Китая. Суровая дикая природа, живущая по своим собственным законам, не несущая отпечатков деятельности человека. История изучения этого края скупа, количество побывавших здесь экспедиций можно пересчитать по пальцам, постоянно живущего местного населения нет, а названия красивейших вершин связаны с именами и событиями экспедиций различных лет. Изучение района началось в конце прошлого века. Первыми исследователями этих гор были русские путешественники и топографы. На лошадях и верблюдах месяцами пробирались они сюда, преодолевая горные реки, разведывая пути через перевалы, составляя первые карты. Они дошли до Китая, и на его карте до сих пор сохранились названия, данные нашими соотечественниками.
Высшая точка района, пик Данкова (5980 м), носит имя начальника геодезической экспедиции, работавшей здесь над составлением подробных карт Российской Империи. Названия ледников Пальгова и Григорьева также напоминают о наших выдающихся путешественниках.
После революции, в тридцатые годы, в Западном Кокшаалтау побывала экспедиция известного советского путешественника и альпиниста профессора Летавета. Экспедиция побывала в неизвестных до того времени ущельях и нанесла на карту новые ледники и вершины. С одной из гор взорам путешественников открылся вид на верховья ущелья Чонтурасу с удивительной по красоте вершиной, имевшей вид правильной остроконечной пирамиды, которая круто обрывается вниз суровыми скальными стенами. Восхищенный Летавет дал этой вершине название пик Альпинист. Вскоре после окончания экспедиции, уже в Москве, умер один из ее участников, врач, и в память о нем одной из вершин в ущелье Чонтурасу было дано имя пик Марона.
Предполагается, что первой спортивной альпинистской командой, побывавшей в ущелье Чонтурасу, была экспедиция альпинистов Московской области 1969 года. Это был год драматического ухудшения наших отношений с Китаем, отмеченный вооруженными столкновениями вокруг острова Даманский. Наши альпинисты подвергались тогда вполне реальной опасности быть захваченными китайскими войсками, поскольку они совершали свои восхождения в непосредственной близости от границы, уже за пределами зоны, контролируемой нашими пограничниками. К счастью, все прошло благополучно, и на карте района появились новые названия: пик Королева, пик Цандера, пик Кибальчича, пик Зенит.
Две последующие экспедиции подмосковных альпинистов также проходили в ущелье Чонтурасу. В 1993 году было совершено первое восхождение на пик Альпинист, впервые пройдены две новые вершины — пик Зинаида и пик Подмосковный. В 1996 году в составе нашей экспедиции были молодые альпинисты из Франции и Германии. Неустойчивая погода очень помешала тогда восходителям, но, несмотря на все сложности, было совершено первовосхождение на красивую и сложную вершину — пик Трапеция, проложены два новых маршрута на пик Альпинист (один из них — франко-германской группой), совершены другие восхождения. Однако экспедиция 1996 года запомнилась, прежде всего, драматической историей, разыгравшейся тогда прямо в базовом лагере. У немецкой альпинистки после возвращения с тренировочного выхода начался острый отек легких, последовала остановка сердца и дыхания. Благодаря быстрым и грамотным действиям врача нашего сбора Саши Крисюк и самоотверженной помощи всех участников экспедиции и пограничников девушку удалось спасти, срочно эвакуировав ее в Бишкек на вертолете. В память об этой истории наши зарубежные друзья назвали одну из пройденных ими вершин pic de la Entrade — пик Взаимопомощи.
Этим летом нашей целью было ущелье Джурек, в котором расположена высшая точка всего района — пик Данкова. До нас здесь уже побывало несколько экспедиций, в том числе одна иностранная — эта высокая и красивая вершина давно известна альпинистам. Нам, конечно, тоже хотелось сходить на Данкова, но была у нас и своя, особенная цель — пик Черноголовка. Идея назвать гору в честь Черноголовки появилась у нас примерно год назад. Черноголовские альпинисты вложили немало сил и души в освоение этих суровых гор, а мы всегда чувствуем себя частью своего поселка, с которым у каждого из нас связано в жизни очень многое. Мы уйдем, а гора останется и будет напоминать людям о нашем замечательном научном городке, который того вполне заслуживает. Идея наша была поддержана спортсоветом поселка во главе с В. Грязновым и Главой черноголовской Администрации Е.Н. Борисовым, оказавшим большую помощь в организации экспедиции.
И вот мы на месте. Но как же выбрать подходящую гору? Как часто бывает в подобных случаях, окончательный вариант сложился сам собой. Высочайшие горы в этом ущелье — пик Данкова и пик Космос — уже имеют названия. Сначала нам казалось, что надо выбрать какую-то из соседних с ними и тоже достаточно высоких вершин. У этого варианта, однако, были свои минусы. Прежде всего, таких вершин оказалось достаточно много, и все они как-то терялись по сравнению с явно доминирующими в районе Данковым и Космосом. Кроме того, группа более высоких гор была практически не видна из базового лагеря. Все это означало, что выбранный таким образом пик был бы известен только альпинистам, подробно изучающим этот район: нам же хотелось, чтобы гору эту знали не только альпинисты, но и пограничники, и шоферы, и туристы — одним словом, все попадающие в ущелье. Оставался еще один вариант — назвать пиком Черноголовка одну из относительно невысоких красивых снежных вершин, стоящих прямо у входа в ущелье и привлекающих внимание всех, кто к нему подъезжает. Прямо под одной из этих вершин и был расположен наш базовый лагерь. Она выглядела настолько простой и привлекательной, что ее тут же выбрали для тренировочного восхождения наши друзья из Подольска. Нельзя же запретить людям идти на гору только потому, что она «наша»! Мы предприняли разведывательный выход в соседнее ущелье и вновь начали подумывать о первом варианте, как вдруг оказалось, что «наша» гора не такая уж и простая! Подольские ребята вернулись ни с чем… Ровный и пологий с виду гребень, ведущий к вершине, неожиданно обрывается вниз почти 200-метровым провалом, после спуска в который предстоит преодолеть крутую скальную стену с лазаньем примерно пятой категории сложности! Подольчане оказались просто не готовы к такому повороту событий: они не взяли с собой достаточного количества веревок и снаряжения для серьезной скальной работы и были вынуждены вернуться. Наконец, после подробного обсуждения всех возможных вариантов, мы выбираем именно этот.
В нашей команде — мастер спорта, чемпион СССР по альпинизму Виктор Ефимов, мастер спорта Валерий Бойко, к.м.с. по альпинизму и горным лыжам, тренер поселковой детской горнолыжной секции Игорь Шимохин, к.м.с. Елена Лебедева, одна из немногих женщин в России, имеющих в своем активе восхождение на вершину высотой более 8000 м, и автор этих строк. В качестве вспомогательной группы для наблюдения и связи с нами до провала идут также Зоя Ефимова, Екатерина Сутягина и один из наших врачей, Евгений Валиков.
Областная команда ушла накануне на подход к пику Космос. Они планируют пройти сложный стенной маршрут для участия в чемпионате России. Космос — красивая и мрачная гора, расположенная напротив пика Данкова и почти не уступающая ему в высоте. По его стенам, круто обрывающимся в ущелье, время от времени грохочут лавины и ледовые обвалы. Стена до сих пор не пройдена, хотя такие попытки предпринимались.
Мы без проблем добираемся до провала и останавливаемся здесь на ночевку. Рано утром наша команда уйдет на восхождение. Мы пойдем налегке, без палатки и спальных мешков, рассчитывая вернуться до наступления темноты. Наблюдатели останутся ждать нас на ночевке.
Погода с утра стоит отличная, и мы начинаем спускаться в провал. Учитывая опыт подольских ребят, мы заранее запаслись дополнительными веревками, чтобы провесить весь спуск в провал и использовать потом висящие веревки для подъема при возвращении с вершины. Вот, наконец, и дно провала — узкая перемычка в гребне, пройдя по которой мы упираемся в скальную стену. Валера начинает работать на стене. Скалы местами сильно разрушены, надо двигаться аккуратно, чтобы не сыпать камни на нижних (есть опасность перебить страховочную веревку). В общем, надо быть предельно собранным и внимательным. Работа первого наиболее опасна и ответственна. Он движется с нижней страховкой, забивает крючья и закрепляет веревку для движения остальных. Он, кроме того, выбирает маршрут, то есть постоянно должен держать в голове не только сложности конкретного участка, но и перспективы дальнейшего движения. Я работаю вторым. Второй страхует лидирующего, тащит в рюкзаке дополнительное снаряжение, которое неожиданно может понадобиться первому, его теплые вещи, аптечку. При необходимости первый и второй могут быстро поменяться ролями, от их сработанности и взаимопонимания зависит темп и безопасность продвижения группы. Мы с Валерой давно ходим вместе и хорошо понимаем друг друга.
Разрушенные скалы кончились, куда теперь? Слева монолитная, крепкая стена, вправо уходит узкая полка — движемся по ней в надежде найти за углом более простой вариант подъема. Время в работе проходит незаметно. Каждый занят своим делом. На двенадцатичасовой связи узнаем, что ребята на Космосе находятся выше места запланированной ночевки и продолжают подъем. Валера проходит самый сложный участок нашего маршрута — из широкой, местами обледеневшей скальной щели он перешел на гладкую монолитную стену с малым количеством зацепок, которая заканчивается небольшим нависанием. И вот стена позади. Мы выходим на теплые, освещенные солнцем простые скалы, по которым быстро поднимаемся до белой снежно-ледовой шапки. До вершины остается 100-150 метров по простому льду.
Мы с Валерой сидим и не торопясь надеваем кошки. Погода великолепная — на небе ни облачка, вдалеке хорошо видны крутые склоны вершин еще не исследованного ущелья. Мы поджидаем остальных. Вдруг до нас доносится крик Вити: «Корсун без сознания!» Он повторят это еще и еще раз. На трехчасовой связи из базового лагеря сообщили, что группа на Космосе попала в лавину. Игорь Корсун потерял сознание. Что с ним? Насколько это серьезно? Ничего не понятно. Хочется надеяться, что все обойдется. Голос у Розы Ефимовой взволнованный. Мы договариваемся выходить на связь каждый час и немедленно начинаем спуск. Когда через час мы узнаем, что Игорь все еще не пришел в себя, становится ясно, что дело плохо. В базовый лагерь приходим в темноте. Навстречу выходит Женька. Игорь умер. Он получил страшный удар камнем или куском льда, шедшим в лавине, и несмотря на все усилия ребят, проводивших по консультациям врачей реанимационные мероприятия, скончался, не приходя в сознание.
Погода резко портится. Вплоть до нашего отъезда идут непрерывные дожди, как будто горы плачут. Все последующие события происходят под знаком этой тяжелой, невосполнимой утраты. В день перед отъездом с раннего утра по ущелью разносится монотонный звук шлямбура. На камне над местом нашего базового лагеря ребята, сменяя друг друга, выбивают надпись: «Корсун Игорь, погиб на в. Космос 12.08.98″. Под ней ледоруб. Мы еще вернемся сюда…
P.S. Решением тренерского совета сборов альпинистов Московской области восхождение на пик Черноголовка было засчитано. Это обычная практика в подобных ситуациях. Случается, что команда, идущая сложный стенной маршрут, успешно проходит стену, преодолев все технические трудности, но в силу чрезвычайных обстоятельств (плохая видимость, спасательные работы) не может подняться на вершину, до которой остается сотня метров пути пешком. В таких случаях восхождение обычно признается совершенным.
После передачи всех материалов по восхождению в классификационную комиссию Федерации альпинизма России пик Черноголовка появится вместе с другими новыми вершинами и маршрутами, пройденными альпинистами нашего сбора (пик Героев-чернобыльцев, пик Витязь, пик Горных водителей, пик Крылья Советов, новый маршрут на пик Данкова), в классификационной таблице горных маршрутов на вершины бывшего СССР с указанием года нашего восхождения и присвоенной нашему маршруту категории трудности.

Михаил Лебедев,
кандидат в мастера спорта по альпинизму

 

Лето 1999. Кавказ

Наш выезд на Кавказ был в этом году почти единственной возможностью вырваться в горы. Серьезная экспедиция в Азию не получалась. Не хватало времени и денег, не складывалась компания, и мы начинали уже подумывать — а не поехать ли попросту в Крым, но тоска по настоящим горам все-таки взяла верх. Мы собрались вчетвером у Валеры Бойко, прикинули снаряжение, продукты, деньги и вскоре уже наблюдали «забытые Богом российские версты» из окна скорого поезда Москва — Нальчик. Последний раз на Кавказе я был в 1995 году. Этот год запомнился нам с Валерой попыткой восхождения на Ушбу по маршруту Кустовского. Мы попали тогда на стене в сильную непогоду, три дня пересиживали ее на маленькой полочке, завернувшись в палатку, спустились в Сванетию, шли ночью через какие-то заросли до коша, на следующий день пили с грузинами чачу на перевале Бечо и, наконец, были задержаны нашими пограничниками за попытку перехода государственной границы России. Сейчас целью нашей поездки был альплагерь Уллу-тау. Каких-то определенных планов восхождений у нас не было, за исключением, пожалуй, желания сходить в конце на Эльбрус. В Уллу-тау я был в первый раз. Район мне понравился как-то сразу. Красивые горы вдали от «цивилизированного» приэльбрусья, величественная стена Уллу-тау, комбинированные маршруты и относительно малое количество праздно шатающейся по ущельям публики — все это создает ощущение своего особого мира, оторванного, подобно какой-нибудь полярной станции, от Большой земли, и живущего по своим законам. В альпинистских лагерях я не бывал с 1979 года. Как все изменилось с тех пор! Спортсмены покинули лагеря и борются за место в мировой альпинистской элите в Гималаях, Каракоруме, Патагонии и других престижных горных районах мира. Альпинистские лагеря, или как их сейчас называют — альпбазы, переориентировались в основном на работу с отдыхающими, уподобившись столь многочисленным на Западе горным хижинам и отелям. Но альпинизм в лагерях не умер. Остались люди, которые мне на самом деле ближе амбициозных суперменов. Я не буду оригинальным, если замечу, что альпинизм не сводится к спорту. Многим известно, что в нем есть нечто невыразимое словами. Почувствовать или представить себе это абстрактно невозможно, как невозможно объяснить словами запах эвкалипта. Всякая попытка описать это на языке общепринятого безнадежна. И хотя можно высказать довольно много правильных соображений об истоках и причинах этого странного явления, проникнуть в его смысл, как сказали бы философы, можно только путем непосредственного опыта. Трудно и в самом деле понять, что заставляет приезжать каждый год в горы немолодых уже в общем-то людей, которые готовы рисковать и переносить очень суровые подчас трудности на ничем особенно не выдающемся маршруте. И все же они приезжают! Они и горы образуют другую реальность, параллельный мир, попасть в который можно не путем медитации, практик духовного совершенствования или просветления, а просто взяв рюкзак, пристегнувшись к веревке и уйдя от уютных живописных ночевок на мрачную и суровую стену… Непогода конечно штука неприятная, особенно если она застает тебя на маршруте. При восхождении на вершину Чегет-тау-чона по маршруту 5А нам пришлось пережидать ее больше суток, ночуя в 50 метрах от вершины. Спуска мы не знали, поскольку никто из нас не был на этой горе раньше, и начспас Уллу-тау Ким Кириллыч Зайцев резонно замечая, что в тумане мы его все равно не найдем, упорно предлагал нам по связи спускаться по пути подъема. Но мы не торопились спускаться. Валера каждый раз на связи на прямые вопросы о том, когда мы планируем начать спуск, отвечал уклончиво, пускаясь в рассуждения о неустойчивости и непредсказуемости погоды, о большом количестве оставшихся продуктов и газа и вообще о нецелесообразности спуска в плохую погоду. Все это и в самом деле было совсем недалеко от истины. Кончились правда сигареты, но Валера заявил, что это даже хорошо и наше восхождение будет теперь происходить в по-настоящему спортивном стиле. Костя, самый из нас заядлый курильщик, почему-то совсем не обрадовался такой перспективе и мрачно скрутил самокрутку из чая «Липтон». Мы с Валерой с интересом наблюдали, как он ее закуривает, а он невозмутимо затянулся и через некоторое время сказал, что «Липтон» действительно вполне хороший чай. Сразу возник вопрос — можно ли заваривать в случае чего скажем «Яву»? Но тут мы не пришли к единому мнению. И вот наутро мы были вознаграждены за свое упорство! Из лагеря по связи по- прежнему говорили про непогоду и спуск в тумане, но мы-то ясно видели, что непогода дождь и туман — это у них там внизу.Панорама Уллу-тау предстала перед нами в предрассветных сумерках во всем своем великолепии!
Валера, когда приезжает в новый район, обычно сразу намечает сходить на самую красивую, высокую или сложную вершину. И этот раз не был исключением, взоры наши после спуска с Чегет-тау-чоны повернулись в сторону Уллу-тау, величественная ледовая стена которой замыкает ущелье.Уллу-тау по стене летом не ходят. Из-за сильного таяния маршруты становятся камнеопасными. В бинокль ясно видны на снегу под стеной скопления упавших камней. Единственным относительно безопасным выглядит маршрут Абалакова, проходящий по центру стены. В отличие от соседних маршрутов, которые практически полностью ледовые, маршрут Абалакова в значительной степени скальный. Он проходит по скальному контрфорсу, разделяющему стену на две части. Камнями пробивается только низ маршрута, 4-5 веревок льда, подводящего под начало контрфорса. Команда Абалакова вышла на свой маршрут 15 августа 195? года, а мы подошли под гору 11 августа и теперь сидели и выжидали. В составе нашей команды произошло изменение. К нам присоединился Юра Кудряшов из Альметьевска. Он приехал в Уллу-тау в одиночку и как раз искал компанию, чтобы сходить на 5б. Сидеть под стеной, то есть на близком, хотя и безопасном от нее расстоянии, совсем не то же самое, что разглядывать ее в пусть даже очень хороший бинокль издалека. Все становится как бы более конкретным, когда слышишь грохот летящих камней и наблюдаешь фонтанчики снега в местах их падения на ледник. Дня два вопросов с выходом ни у кого не было. Погода стояла теплая, ненастная. Один раз ночью даже шел снег с дождем, и стена сразу же проснулась и загрохотала. Валера от нечего делать бегал каждый день за продуктами в лагерь. Продуктов у нас вообще-то хватало. Более того, немного поискав их можно было найти вокруг. Дело в том, что Абалаковские ночевки, на которых мы стояли, представляют собой довольно большой скальный остров, обтекаемый с обеих сторон ледником. Каждая ночевавшая здесь группа очевидно находила какое-то наиболее подходящее для себя место на этом острове, так что площадок под палатки было кругом великое множество. На площадках этих можно было обнаружить иногда довольно неожиданные вещи. Хозяйственный Юра в первый же день притащил откуда-то большую совковую лопату и довольно длинные отрезки пластмассовой трубы, которые видимо служили когда-то стойками к большой палатке. Попадались и консервы. Юра приволок как-то после очередного обхода ржавую консервную банку, на которой можно было различить дату изготовления — 1978 год. Он сказал, что видел и еще банки, но брать не стал. Мы как раз перекусывали и сама собой появилась мысль осмотреть, как сохранился продукт 1978 года. Вид у банки был достаточно паршивым, поэтому следующая мысль, появившаяся также легко, как и первая была о ботулизме. Но Валеру вид банки не только не остановил, а даже как-то раззадорил. «Это конечно мясо, сказал он, а мясо на холоде не портится — здесь же ледник». В банке оказалась килька в томате. О, это как раз то, чего у нас нет! — воскликнул Валера и с энтузиазмом принялся за ее содержимое. Остальные отнеслись к нему гораздо более равнодушно, но не столько из-за пресловутого ботулизма, сколько из-за обилия собственных продуктов. Сидеть на месте было все-таки скучновато и Валера, как уже было сказано выше, бегал за продуктами в лагерь. Он изучал разные пути до лагеря, засекал время, ставил рекорды, но когда он притащил свежее мясо и по бутылке пива каждому, стало ясно, что спортивные результаты может быть на самом деле и далеко не главное в его походах. Потом установилась ясная погода, и спать по утрам стало гораздо хуже. Валера просыпался в четыре утра (хотя лично я не стал бы называть это время утром), выглядывал из палатки и говорил — «Ну что, мужики, идем? Погода ясная, на небе звезды…» Приходилось вставать и думать — идти или не идти? Но вода на леднике весело журчала даже ночью, значит минуса не было, значит камнеопасно.. И только когда наступило такое утро, что вода перестала журчать а большая лужа покрылась корочкой льда, ленивые братья послушались Наф-нафа. Мы вышли на маршрут 13 августа втроем. Костя накануне приболел и чувствовал себя неважно. Он остался сидеть на площадке, в темноте время от времени вспыхивала поярче его сигарета, а мы как застоявшиеся кони, рванули на стену, чтобы успеть проскочить по холодку камнеопасное место. Расчет наш оправдался, прихваченная ночным заморозком стена молчала. Только перед самым выходом из опасной зоны, при подходе к разрушенным скалам контрфорса, который дальше надежно закрывал нас от летящих сверху камней, мелкие камни просвистели над нашими головами… Я не буду останавливаться на деталях нашего восхождения, тем более что ничего особенно замечательного, достойного украсить килобайтами описаний нашу скромную страничку, и не произошло. В памяти осталось владевшее мною тогда чувство восхищения абалаковской командой, безошибочно выбравшей наиболее безопасный и по тем временам очень сложный маршрут. Запомнился красивый ледовый нож выводящий к вершинной башне. Запомнилась вершина, прекрасная погода, мы убираем в рюкзаки лишнее снаряжение, Валера читает записку.
- О, здесь час назад кто-то был! В записке 14-00.
- То-то мне казалось я слышу голоса!
- А откуда ребята?
- Из Днепропетровска.
- Что-то вроде нет в ущелье никого из Днепропетровска.
- Может из Джайлыка?
- А год-то в записке какой?
- ……
- 98-й.
Потом был нескончаемый гребень и ночевка над перевалом, а впереди нас уже ждал Эльбрус. На Эльбрус мы сходили в спортивном стиле. Последний взгляд из кузова лагерной машины на Уллу-тау, царящую над ущельем, привычная дорога и вот мы уже у подножия Эльбруса, в Азау. Бросив основные вещи в гостинице и отведав шашлыков, мы подходим к очереди на канатку и отправляемся наверх. Время послеобеденное и основная публика уже спускается вниз. После «Мира» приходится идти ногами, последняя очередь канатки уже не работает. Я уже был на Эльбрусе раньше, но тогда мы ходили в мае, было много снега и довольно холодно. Сейчас ощущения совсем другие — тепло и снега почти нет. Скалы на Эльбрусе особые, сразу видно, что это вулканическая порода. Камни напоминают шлак. Чувствуешь себя так, как будто попал на другую планету. В отличие от других кавказских вершин, здесь всегда многолюдно. Эта гора притягивает к себе людей подобно Эвересту. Ох уж эта магия слов! Высшая точка Европы. И вот каждый день тянется к вершине вереница самых разных людей. Настоящих альпинистов среди них обычно немного, поскольку в альпинистском смысле гора эта большого интереса не представляет из-за отсутствия каких-либо технических сложностей. Она удобна скорее для подготовки к высотным восхождениям. На ней неоднократно проводились соревнования альпинистов по восхождению на скорость для отбора кандидатов в различные команды и экспедиции. Говорят, что Шейнов, один из наших гималайцев, бегал от Приюта-11 до вершины за два часа. Я вполне склонен в это верить, поскольку у нас и самих получилось вполне неплохое время 3 часа 40 мин, а мы вообще-то и не стремились ставить рекорды, просто хорошая акклиматизация дала о себе знать. И все-таки Эльбрус это не простая прогулка. Обманчивая близость вершины, большой набор высоты, трудность ориентировки в условиях плохой погоды — все это не раз приводило к печальным последствиям. И все-таки люди идут и идут на Эльбрус — каждый по каким-то своим, может быть одному ему известным причинам. С четырех утра мимо нашей палатки начал ездить ратрак — высокогорный трактор, а точнее что-то среднее между трактором и луноходом. Он (видимо за приличную плату) подбрасывал всех желающих еще на кусок пути ближе к вершине — до скал Пастухова. Мы позавтракали и в 5 часов присоединились к вереницам людей медленно поднимавшихся к вершине. Среди восходителей было много иностранцев. Некоторых сопровождали наши гиды. Темп был достаточно низким, чувствовалось, что люди идут с минимальной акклиматизацией. На седловине и ближе к вершине стали попадаться люди подолгу сидевшие у тропы на одном и том же месте. Погода, к счастью, стояла великолепная, но чувствуешь себя в таких случаях как-то по-дурацки. С одной стороны, явно видно, что человек в общем-то не готов и лучше бы ему вернуться, а с другой — помощи он не просит, может сейчас посидит и дальше пойдет. На седловине сидело и отдыхало довольно много народа, а к остаткам стоявшей здесь когда-то хижины была привязана … лошадь. Вторую лошадь мы догнали чуть выше седловины. Вели ее трое человек. Один тянул за повод, другой шел впереди и подрубал ей ступени, а третий шел сзади и снимал все это на видео. Одеты они были в какие-то одинаковые яркие куртки. Мы разговорились. Оказалось, что тянут они лошадь на Эльбрус, чтобы доказать особую выносливость этой местной породы и привлечь деньги для ее разведения. Мне даже в голову не могла бы прийти такая причина сходить на Эльбрус! Поистине на этой горе может встретиться все что угодно, так что если вам на тропе попадутся отпечатки слоновых ног — знайте это слона ведут на Эльбрус, чтобы доказать, что слоны Александра Македонского могли проходить через перевалы в Альпах и привлечь внимание к бедственному положению слонов на островах Зеленого мыса. И вот мы на вершине! Любуемся панорамой Кавказа, раскинувшейся перед нами. Эльбрус все-таки сильно возвышается над остальными вершинами, они остаются где-то внизу, а над всем этим расстилается безбрежная синева неба. Для нас все эти вершины внизу не просто причудливое нагромождение скал снега и льда. Вот характерный хищный профиль двурогой красавицы Ушбы, а вот вдалеке и наша Уллу-тау. Фотографируемся рядом с обелиском, поставленным в честь наших альпинистов, воевавших здесь и снимавших немецкие флаги с вершины, и после небольшого отдыха валим вниз. Через полтора часа мы уже опять у своей палатки. Спускаться, конечно, намного легче, чем идти вверх и, поскольку на спуске было уже совершенно светло, можно было лучше рассмотреть тропу и все, что под ногами. Чего только не валяется на леднике и чем ниже, тем больше! Ржавые куски троса, какие-то болты и шпильки, пластиковые бутылки и куски полиэтилена, остатки упаковки продуктов и мелкие дощечки — по всему этому бежали вниз веселые ручейки, пахло талой водой, и яркое солнце щедро освещало усталых людей растянувшихся на спуске от самой перемычки и казавшихся издалека маленькими черными точками.

Михаил Лебедев

 

Весна 2000. Адырсу

Идея побывать на Кавказе зимой плохо согласуется с нашими устоявшимися привычками, поэтому найти компанию для такой поездки было нелегко. В итоге, смирившись с тяжестью рюкзаков и сведя свои планы к самому скромному варианту — приедем, подойдем, а повезет, так сходим, — решили отправиться вдвоем. Наш выбор — вершина Уллу-Тау с ее ледовыми стенами, которые летом сильно пробиваются камнями с гребня.
26.03.2000
Раннее ясное утро в Нальчике. Нас встречает Юрий Иванович Порохня. Добираемся до поселка Верхний Баксан на машине. Посещаем пограничников. У подъемника в устье Адырсу — сугробы снега. Поднявшись по лестнице, встаем на лыжи — скитуры. Решаем не спешить в первый день и становимся на ночевку примерно на полпути от лагеря «Джайлык».

27.03.2000
К обеду добираемся до базы спасателей напротив «Джайлыка». Встречают нас весьма доброжелательно. Серега и Валерий Павлович охотно отвечают на все наши расспросы об обстановке в районе. Очень много снега, но зимние морозы уже идут на убыль. Во второй половине дня делаем заброску под морену, ведущую к Чегетским ночевкам. На лыжах, с довольно тяжелыми рюкзаками и без акклиматизации все получается далеко не так быстро, как летом. Вечером гостеприимные спасатели приглашают нас на праздничный ужин — один из их друзей приехал в горы отметить свой день рождения. Очень приятно пообщаться с людьми, которые постоянно живут в горах и хорошо знают особенности этих мест. Чувство симпатии и уважения к ним возникает сразу.

28.03.2000
Утром Серега провожает нас до Джайлыка и дает подробную консультацию по маршруту Бурлуцкого, который мы для себя наметили на случай удачного расклада. Доходим до морены. Здесь приходится идти пешком: на гребне морены снега мало, а склоны лавиноопасны. В верхней части приходится все-таки пересечь лавиноопасный склон по «дышащему» и оседающему под лыжами снегу. Учимся передвигаться на лыжах вверх по достаточно крутому склону. Впервые, и с тяжелым рюкзаком, это отнимает довольно много сил. Погода портится: поднимается ветер, все затягивает, с неба сыплет снег. Ставим палатку на осыпном гребешке левее Чегетских ночевок.
29.03.2000
Утром забираем оставшееся снаряжение из-под морены. Чтобы перебраться на Абалаковские ночевки, приходится сделать две ходки. Работа по переноске груза завершена, надо бы отдохнуть, но поскольку у нас остается всего лишь три дня, решаем назавтра идти под стену, чтобы опробовать наше ледовое снаряжение.

 

30.03.2000
С утра отличная ясная погода. Подходим под стену в районе маршрута Абалакова. Снег доходит до бергшрунда, чистый лед появляется лишь веревкой выше. Проходим попеременно 2 веревки, привыкая к нашим новым «Woodpecker»-ам. Лед твердый, даже стальные ледобуры «Black Diamond» закручиваются с заметным усилием. Пробуем спуститься с помощью самовыкручивающегося ледобура собственной конструкции. Он выкручивается слишком легко. Остаток дня занимаемся ледолазанием.
Следы под стеной — начало маршрута Бурлуцкого
31.03.2000
Погода вновь чудесная. Однако становится понятно, что пройти 20 веревок льда и спуститься в тот же день мы не готовы. На маршруте нет удобных ночевок. Поэтому решаем денек отдохнуть — покататься на лыжах, а следующий день вновь посвятить льду. Катание по целине доставляет массу удовольствия.
Абалаковская ночевка

 

1.04.2000
С раннего утра отправляемся на стену. Дела сегодня идут намного быстрее. Удалось улучшить работу нашего выкручивающегося ледобура, теперь спускаться на нем не так страшно. Да и по льду мы передвигаемся намного более быстро и уверенно. Эх, еще бы несколько дней… Увы, завтра пора спускаться.
2.04.2000
По твердому утреннему насту лыжи несут нас вниз, в долину. Здесь бушует весна. Жаркое солнце, снег пропитан водой и ручьи журчат более внятно и весело. Нас вновь принимают у себя спасатели. Оказывается, за нами каждый день наблюдали в бинокль, и все наши похождения хорошо известны здесь внизу. Последний вечер в ущелье Адырсу, проведенный при свечах в вагончике спасателей, в узком кругу ставших нам такими близкими людей. Воспоминания, альпинистские байки, разговоры за жизнь…

3.04.2000
При первых проблесках зари (чтобы успеть на Нальчикский автобус) начинаем спуск вниз на лыжах. Последнюю треть пути идем пешком — за неделю дорога оттаяла. Последний взгляд на Северную стену Уллу-Тау. Мы хотим вернуться сюда еще раз. Зимой, когда наше общение с горами теснее. Здесь мы начинали заниматься альпинизмом в юности, здесь пройдены первые единички и двойки. Пришла пора возвращения.

Елена Лебедева

 

Восхождение на Фудзияму

Восхождение на Фудзияму

Даже не так… Сказать в Японии Фудзияма и тебя не поймут, потому что та самая гора Фудзи, на которую каждый японец мечтает взойти, это не яма (по-японски гора), а Фудзисан – нечто возвышенное и необычайно почтительное. Именно так японцы относятся к этой национальной святыне.
Итак. В русской компании, обитающей в институте физики твердого тела Токийского университета, регулярно происходит приобщение к японским традициям, как то: потребление суси, запивание их саке и местным пивом, любование при этом цветущей сакурой, падающими листьями или просто сваленными в кучу строительными камнями – в институте еще не закончено строительство. И вот в начале августа выкристаллизовалась идея съездить на Фудзи.
Дорога на Фудзи начинается в Токио на станции Синдзюку, от которой регулярно ходят автобусы до городка Кавагучико. На северной стороне Фудзи есть цепь озер Фудзи- гоко, одно из которых называется, так же как и городок – Кавагучико. Мы не заказали предварительно билетов на автобус и за два часа ожидания мы посмотрели на Токио с вершины небоскребов и попили пива в парке в ущелье высотных зданий среди токийских бомжей. В Токио почти весь год температура не опускается ниже нуля и в парках, и подземных переходах живут потрепанные жизнью люди. Спят в нехитрых укрытиях, едят на траве. Летом, когда среди асфальта и бетона жизнь кажется адом, спать на траве – это где-то даже и приятно.
Автобус в течение часа мчится среди нескончаемого моря маленьких японских домиков по отличной платной дороге, и вот мы выезжаем в гористую часть Японии. В центральной Японии практически все плоские участки застроены, и лишь в гористой местности можно на протяжении нескольких километров пройти по ненаселенке, не натыкаясь на следы пребывания людей. Но это скорее характеризует чистоплотность японцев. На склонах Фуджи мы видели пожилых японцев с зелеными повязками, собиравших мусор и потерянные и оставленные обессиленными восходителями предметы.
На ночевку мы остановились на озере Кавагучико в кемпинге, где за небольшую плату (10 $) можно поставить палатку или снять домик с татами (40 $). Кроме того, на территории кемпинга со всех постояльцев берут плату в 8 $, за которую можно пользоваться водой, туалетом, столами и прочими удобствами, в том числе сложить в кучу мусор, который потом увезут. Нужно сказать, что проблема уборки мусора при такой скученности народа достаточно острая, и это не малое удобство. Мы, например, таскали с собой пустые пакеты и бутылки через всю гору и выбросили их только в кемпинге. В лагере чисто и аккуратно. Японцы обычно приезжают в такие кемпинги на машинах с палатками и всем скарбом, начиная с примусов и посуды и кончая складными стульями, столами и жаровнями. К палаткам, качество которых («Салевы», «Калеман») вызывало у нас стоны завести, тут же подключается свет и японцы, отрываясь от наворотов урбанизации городов, на природе смотрят телевизоры, сидя в креслах и попивая пиво из походного холодильника. Кстати о пиве. На всем нашем пути на вершину с интервалом не больше получаса можно было из автомата получить банку ледяной колы, воды, неведомых напитков или просто пива. Но за все надо платить и чем выше, тем дороже. Если в городке бутылка воды стоила 1 $, то на вершине Фудзи цена возрастала в 3-4 раза.
Может быть по поводу нашего приезда, а может по заведенной у аборигенов традиции в ночь нашего приезда на озере устроили фейерверк, посмотреть на который собралась масса народу. Вообще японцы народ любознательный и посмотреть на салют приезжают за сотни километров. По этому поводу в Кавагучико были забиты все кемпинги и отели. Японцы любят себе устраивать праздники из ничего – будь то стрельба из пушек, наступление хорошей погоды или цветение вишни. Назови вишню сакурой и сиди себе наслаждайся себе ее цветом, попивая саке. Мы, кстати, попробовали заменить сакэ водкой – тоже не плохо получилось.
Утром вся наша компания ломанулась на автобусы, которые везут народ на пятую станцию. Раньше восхождение на Фудзи было неким сложным по физическим нагрузкам духовным ритуалом, совершая который японец, где-то даже паломник, шел от станции к станции, погружаясь в себя и осознавая свою ничтожность на этих просторах. Всего от подножья до вершины 10 станций и каждая ознаменовала этап пути и испытание, и познание себя. Теперь первые пять этапов пролетают на комфортабельных автобусах и через 40 минут восходители оказываются на высоте 2300 м.
Я же с дочкой решили повторить путь паломников и пройти все станции прямо от Кавагучико пешком. Пути мы не знали, но гора была хорошо видна и казалась такой близкой. По карте было км 15 до пятой станции. Как выяснилось впоследствии, леса в Японии несколько отличаются от подмосковных и по ним нельзя идти, можно только продираться. В результате мы прошли все полагающиеся станции, гордо шагая по дороге, по которой мимо нас проносились горовосходители в автобусах. За 35 км пути мы набрали полтора километра высоты и в 3 часа дня наконец-то достигли пятой станции.
Придя на пятую станцию Фуджи, я понял чувства Христа, изгнавшего торговцев из храма. Это уже не таинство общения с природой, это среднеазиатский базар с его толкотней, криками зазывал и бурлением торговцев и покупателей. Обилие ресторанов и ресторанчиков, магазинов и магазинчиков, лавчонок и уличных торговцев. И все это приправлено, как соевым соусом, любовью японцев к Фуджи. Фуджи во всех проявлениях – на фото, на бокалах, на майках, на бумажных упаковках и на пакетиках, куда положили ваш бутерброд. Еще за два километра до пятой станции на обочинах столпотворение от припаркованных машин. Движение регулируют полицейские, как на оживленной магистрали.
На площади посреди пятой станции бурление отходящих на восхождение и вернувшихся из этого испытания. Обычно идут большой компанией во главе с гидами, на рукавах которых синие повязки и в руках флажки. Иногда вся компания одета в одинаковую форму, с одинаковыми шапочками и далеко над этой многоногой шевелящейся людской гусеницей видны красные кепоны. Экипировка восходителей порой позволила бы подняться на гору любой высоты. Тут и вибрамы «Кофлах», горотексовые и поляртексовые куртки, рюкзаки любой расцветки и дизайна. У одного из восходителей я даже видел обвязку и карабины. Но порой идут в городской одежде – футболках и шортах – и простых шлепанцах. Впрочем, на результате экипировка не сказывается. Даже скорее наоборот.
Тут можно сделать небольшую вставку о любви японцев к униформам. В любом офисе, магазине все служащие одеты в одинаковую униформу. По понятиям японцев одежда должна соответствовать роли. Если клерк, то синий пиджак, галстук и прочие атрибуты там, типа мобила и портфель. Если игрок в теннис, то обязательно белая тенниска с крокодилом, шорты по фирме и ракетка, как у Хингис. И если пошел японец на прогулку или бери выше — восходитель на Фудзисан – то тут все по полной программе: ботинки на толстой подошве, куртка для восхождений, рюкзак и прочее.
Идут обязательно с палками – каким-то подобием традиционного альпенштока и посоха паломника. В магазине на пятой станции или на любой другой подобная палка стоит выше 10 $. На палке подвязаны бубенчики и над восходителями висит бодрый перезвон, чем-то напоминая сельские пейзажи и коров, вечером бредущих к своему хлеву.
На каждой станции за умеренную плату на посох можно поставить клеймо в знак преодоления очередного этапа пути. В городках внизу по знакам на посохах можно увидеть, кто взошел на Фудзи. Вроде как у нас раньше на базаре в Нальчике по обгорелым носам и гордо нацепленному значку «Альпинист СССР» можно было узнать своего брата альпиниста.
Вдоль всего пути от станции к стации тропа – серпантин обустроена веревочными перилами, указателями на японском и английском языках – куда можно, а куда нельзя лезть, хотя лезть-то особо некуда. Дорога напоминает лестницу, местами выложенную мешками с вулканической породой для удобства восходителей.
Первый час нашего восхождения, а стартовали мы от пятой станции в 4 дня, идти пришлось в сплошной толпе, как на первомайской демонстрации. Идут семьями, с малыми детьми и стариками. По команде инструктора вся группа садится отдыхать. Такая стройность восхождения нарушалась все больше и больше по мере набора высоты. Тут народ останавливался отдыхать, просто ложился у тропы без всякой команды. Многие доставали маленькие баллончики и просто присасывались к ним. Оказывается, это баллончики с кислородом, которые продаются везде по цене 10 $ и выше. Наверное, это неплохая помощь нетренированным восходителям, но что уж точно, так это то, что это неплохой бизнес и целая индустрия на почитании японцев.
Количество восходителей резко уменьшалось с приближением сумерек. От стройных групп остались отдельные бойцы, каждый из которых двигался сам по себе. Оказывается, вдоль всей тропы расположены приюты, где можно купить еду и питье, получить место под крышей и на футоне (по-нашему матрац) провести ночь. А потом, на рассвете подняться на вершину и встретить восход солнца над страной восходящего солнца.
Расстояние между приютами уменьшается по мере набора высоты, и на подходе к вершине они стоят на расстоянии метров 100 по высоте. Мы подходили к предпоследнему приюту в наступающих сумерках и ребята, работающие на приюте, активно зазывали нас заночевать на приюте, рассказывая всякие ужасы и обещая тяжелый путь наверх и долгий путь вниз. С большим недоверием они слушали, что до их замечательной станции мы добрались за два с половиной часа. Но у нас была четкая цель – сегодня спуститься с горы в кемпинг, где наши ребята, поднявшиеся на вершину существенно раньше, будут нас ждать и волноваться.
На вершине поднялись в сгущавшихся сумерках. На вершине также находился приют, автоматы с водой, причем в зависимости от свойств напитка он мог быть как ледяным, так и нетерпимо горячим. Уютно тарахтит движок, давая свет на все многочисленные постройки. Есть даже самое высокое в Японии почтовое отделение. Фудзи это уснувший вулкан. Центр кратера лежит на 200 метров ниже его краев. Бегло оглядев окрестности с высоты в 3776 м и бросив камешек в кратер, начинаем спускаться.
Народ готовится ночевать, а мы держим путь вниз. Хорошо видна спусковая тропа по мелкой сипухе, вытоптанная тысячами ног. Это сплошное удовольствие бежать вниз, да и надо торопиться, пока хоть что-то видно. А темнело очень быстро. На ощупь я научился распознавать иероглиф – дорога вниз. Луна еще не взошла, и в темноте мы проскочили поворот на нашу тропу. И вместо пятой станции «Кавагучи» на северном склоне, мы спустились на пятую станцию «Субаширигучи» на восточном склоне. То-то я удивлялся, когда последние 2 км (стоял указатель) мы пробирались по сплошному тропическому лесу, по тропе, которая местами напоминала траншею. Хорошо, что нас догнала семья японцев с фонарями – родители и трое детей, младшему из которых было года четыре. Интересно, что глава семьи помогал только жене, протягивал ей руку, светил на ступеньки, переговаривался и подбадривал, в то время как дети были предоставлены сами себе, и старшая дочь помогала младшим, освещала им путь и местами помогала спуститься по камням.
Было совершенно непонятно, почему пятая станция, на которую мы вышли, куда менее многолюдна. Нет сумасшедшей торговли и бесчисленных машинных стоянок. На ней лишь одна харчевня, перед которой за крытыми столиками сидели поздние, а может ранние, восходители, которые начали подъем на Фудзи на ночь глядя, чтобы встретить рассвет на вершине. У группы военных в горных ботиках, а их было, наверное, человек десять, мы попытались выяснить, куда же девалась та станция, с которой мы стартовали. После долгих и трудных переговоров на японско-английской смеси, мы привели этих доблестных воинов в состояние непрекращающегося хохота: эти гайджины (чужестранцы, вроде как у нас чукчи) промахнулись на 3 км и свалили совсем в другую сторону. Да и еще на 300 метров ниже. Утешало, что эти доблестные воины ушли на гору с радостью в глазах и хорошим настроением.
Оказывается все пути на Фуджи и с севера, как мы восходили, и с востока, как мы спускались, и с юга проходят по десяти станциям, и до пятых идет асфальтовая дорога. Вот мы и вышли не на ту пятую станцию, Федот, да не тот. Позднее выяснилось, что и вся наша компания двумя группами, но в разное время при свете дня тоже свалила на эту же станцию. Да, это тебе не Эльбрус, тут в толпе и потеряться не долго. Не зря в начале тропы нам всем в руки всовывали листки с подробными планами тропы, повороты серпантина, план спусковой тропы, положение всех приютов, их высоты и время прохождения между ними. Но, с одной стороны на плане все написано по-японски, потом все их временные нормативы мы сокращали в два–три раза, так что я решил, что их китайская грамота нам мастерам не указ. И вот вам результат – картина Репина – «Приплыли». Времени уже 10 вечера, последний автобус вниз ушел три часа назад, а первый будет только в 8 утра. Вариантов два: или заказывать такси за 200 долларов, или хватать холодную (это по нашей терминологии, так как из вещей у меня были шорты, футболки и видеокамера). Первый вариант мы, как не привыкшие еще к капиталистическому образу жизни, отвергли, как расточительный и недостойный привыкших к трудностям россиян. Потом, высота 2000 метров — это высота всех лагерей на Кавказе. Да и погода в Японии в это время выше 20 и днем и ночью. Зойка пошла, полопотала по-японски с хозяйкой кафе, он же магазинчик сувениров, продуктов, пива и прочих товаров для восходителей. И вот мы уже сидим за столиком, пьем чай, едим их традиционную лапшу, типа узбекского лагмана. Такую лапшу по правилам хорошего тона нужно есть палочками, ну к этому достаточно быстро привыкаешь, и при этом жижу прихлебывать со всеми громкими хлюпающими звуками, добавляя при этом «Ах!!!». Потом от этого не скоро отвыкнешь…
Хозяйка предложила нам переночевать на татами между низенькими японскими столиками, которые расставлены на помосте. Ближе к двенадцати заведение закрылось, хозяйка притушила свет, и мы оказались запертыми внутри, вместе со всеми товарами. После четырнадцатичасового перехода и сытной еды сон на меня накатил как цунами, а одеяла и подушки сделали его просто приятным. Утром с первыми лучами солнца часов в пять в магазинчике начался рабочий день. Хозяева открыли жалюзи, двери, загремели посудой на кухне, готовя еду посетителям. В Японии Фудзи открыто для восхождений лишь два месяца в году и хозяева, как хлеборобы во время жатвы, работают на туристов от темна до темна. Простившись с гостеприимными хозяевами, мы пошли вниз пешком, за два часа пройдя все оставшиеся четыре станции до городка Субашири. А там автобус до кемпинга в Кавагучико и далее Токио.
До свидания Фуджисан, может еще свидимся!

Виктор Ефимов.
Август 31, 2000, Кашива, Япония

 

Ушба 2000. Затерянный мир

Ушба 2000. Затерянный мир.

Ю.Ушба (вид с С. Ушбы) 98 г.

спуск с С. Ушбы лето 98 г.

 

 

 

 

 

 

О восхождении на Ушбу мы думали давно. Как это ни странно, за много лет хождений по горам сходить на самую красивую гору Кавказа не складывалось. Впервые подойти к Ушбе нам удалось летом 98. Это был короткий выезд (10 дней из Москвы в Москву) маленькой группой — Леонид Бутов, Александр Лутохин и Михаил Абрамов. Тогда мы сходили на С. Ушбу по Северному гребню (4А). Ограничение по срокам явно стесняло, но все-таки нам удалось побывать на Горе и почувствовать ощущение «настоящего» восхождения. Передать словами это ощущение непросто, что-то вроде ощущения того, что ты делаешь то, что должен делать, и все вокруг идет так, как должно идти. Сразу возникли планы восхождения на Ю. Ушбу. Следующим летом мы предприняли такую попытку, но не повезло с погодой, и планы были перенесены на лето 2000
К сожалению, этим летом дела не отпустили Мишу в горы, и мы решили походить в двойке. Времени у нас было уже значительно больше, и мы решили сначала съездить в Безенги для тренировки и акклиматизации. К тому же туда ехала компания из Черноголовки. В Безенгах мы пробыли несколько дней, сходили на Селлу (3А) и на Шхару по крабу (5А). Натоптались снега и льда и приобрели достаточную акклиматизацию. Выбор маршрута на Ю. Ушбу, а также подхода и отхода определялся двумя факторами, специфичными для лета 2000. Во-первых, уже несколько лет погода на Кавказе стоит необычно устойчивая и жаркая. То, что сверху редко капает конечно хорошо, но малое количество снега привело к частым камнепадам. Поэтому, этим летом безопасными были маршруты «гребневого» типа, непробиваемые камнепадами. Самым красивым таким маршрутом на Ушбе является м-т Кустовского (6А) по столбу Ю-З стены. Многие считают его лучшим маршрутом Кавказа. Мы выбрали более простой маршрут — Ю. Ушба по Ю-З ребру с Мазерской зазубрины (5Б), который мы решили дополнить траверсом на С. Ушбу с последующим спуском на Ушбинскую подушку. Такой траверс Ушбы технически сложнее, но гораздо безопаснее, чем классические траверсы через галстук (5А), который сейчас несколько раз в день пробивается камнепадами.

Второй фактор, определивший выбор пути и тактики подхода, связан с тем, что в последние несколько лет на простых перевалах в Сванетию находятся бандиты, которые нападают на группы и грабят их. Тактика бандитов в районе Шхельдинского ущелья следующая. Они базируются на перевале Ак-Су. После того как они замечают группу на Шхельдинском леднике, бандиты, как правило, нападают ночью на стандартных ночевках, например на Немецких (говорят, что были случаи нападения и днем на леднике). Время от времени на улыбке Шхельды выставляют пограничную заставу, и тогда бандитские нападения прекращаются. Но застава выставляется лишь иногда, после очередной серии ограблений, постоянной заставы нет. Прошлым летом во время траверса Шхельды альпинисты увидели бандитов на перевале и вызвали пограничников по рации. При подходе пограничников к перевалу завязался бой, в ходе которого бандитам удалось уйти в сторону Сванетии (как раз во время этих перестрелок прошлым летом мы работали на Ю. Ушбе). Появление бандитов в ущелье привело к тому, что в него практически перестали ходить группы.

Чтобы не встретиться с бандитами необходимо не ходить через простые перевалы в Сванетию, не ночевать на стандартных ночевках и избегать встречи с незнакомыми группами людей. Соответственно, мы планировали подход под Ю. Ушбу через Ушбинский ледопад с местами ночевок в нестандартных местах (это не совсем получилось и одна ночевка на Ушбинском перевале у нас все же была — это место не столь опасное, как Немецкие ночевки, но и не полностью безопасное).

Перед выходом мы получили пропуск в погранзону в погранотряде п. Эльбрус (иногда требуют получать пропуск в Нальчике) и выпуск Шхельдинского КСС. Хочется отметить, что Шхельдинское КСС имеет сильный спасотряд и прекрасно работает: дает квалифицированные консультации по маршрутам, координирует выход групп, не нарушая их планы, и действительно занимается спасением людей, попадающих в сложные ситуации.

1 августа.
Вышли из а/л Шхельда около 6 вечера и подошли на Улыбку Шхельды. Набрали продуктов на неделю (400 г на человека в день), снаряжения для работы как на скальном, так и на ледово- снежном рельефе, взяли, конечно, две веревки (50м х10мм). Нести это все приходится вдвоем, поэтому рюкзаки явно тяжелее, чем хотелось бы. Впрочем, так всегда на комбинированных маршрутах при восхождении в двойке. С нами на Улыбку идет Наташа. Во время всего нашего похода она оставалась на Улыбке и связывались с нами по рации. Это нам сильно помогало.
2 августа.

На Ушбинском водопаде

С утра к нам подошел старлей — проверил пропуск и документы. Этим летом заставы на Улыбке не было, но секрет из нескольких пограничников был. Вышли часов в 7. Наташа проводила нас до крайней безопасной (в смысле встречи с бандитами) точки на леднике. В районе полдня мы прошли немецкие ночевки и начали подъем по ледопаду. Как и ожидалось, ледопад сильно разорван, и мы петляем в лабиринте трещин. Время от времени приходится пролазить небольшие ледовые стеночки. Стараемся держаться ближе к центру ледопада, так как края пробиваются камнепадами с Щуровского и Шхельды. По ледопаду реками течет вода. А из-за сильного встречного ветра не только течет, но и летит. Скоро мы уже все мокрые. Кроме того, сильный встречный ветер порядком изматывает. На перевал выходим уже часов в 6 вечера и решаем на нем заночевать.

3 августа.
Ночью началась непогода. Пурга продолжается до утра. Посреди ночи палатку завалило, пришлось вылезти и менять порванные ветром стропы. В пургу — удовольствие ниже среднего. Утром, подождав часов до 10, мы решаем вылезти из палатки и продолжать подход по непогоде. Нам предстоит спуститься к Охотничьим ночевкам, а затем подняться в цирк между Ю. Ушбой и Мазери. Сборы в пургу по степени удовольствия напоминают ночное откапывание палатки. По мере спуска ветер стих, а снег сменился дождем. Спускаемся в сильном тумане. Решаем, что мы можем промахнуться с выходом на Сванскую полку, и идем по ледопаду. Ждем разрывов тумана, чтобы угадать путь в лабиринте трещин. Угадали. Около двух часов спустились на ледник напротив Охотничьих ночевок и вскоре поднялись в цирк между Ю. Ушбой и Мазери. Времени оставалось еще много, но идти на перевал в это время дня нельзя — подход под перевал пробивается камнепадами из-под галстука Ушбы. Встаем на ночевку. Весь день шли под дождем и вымокли насквозь. Ночь проходит ужасно. Жалеем, что у нас нет газовой лампы, которую можно было бы подвесить к потолку и включить на всю ночь для тепла.

4 августа.
Утром, пока не начались камнепады, проходим опасное место под галстуком, оно все перепахано воронками и засыпано камнями. По ледовому склону поднимаемся на перевал между Ю. Ушбой и Мазери. Здесь можно расслабиться. Погода тем временем налаживается, и на перевале мы раскладываем все вещи, чтобы просушиться. Пару часов греемся чайком и солнышком. После небольшого спуска с перевала по снегу и траверса по неявно выраженным скальным полочкам выходим на бивуак под кулуаром. Этот кулуар, пожалуй, единственное неприятное место на маршруте. В холодные годы он, возможно, покрыт снегом о чём свидетельствуют дюльферные станции на его боковых стенах, до которых мы не могли дотянуться. Но сейчас снега в кулуаре почти нет и идти надо по сильно разрушенным скалам. Часов в 6 вечера проходим кулуар и выходим на шикарные ночёвки на Мазерской зазубрине. Прямо под нами село Мазери. Выглядит очень по-домашнему. Хорошо бы через него под Ю. Ушбу подходить, а не ломиться через Ушбинский ледопад. Может быть когда-нибудь…

Вид на с. Мазери с Мазерской зазубрины

Над облаками

 

 

 

 

 

 

5 августа.
Вид утром очень красивый: до горизонта все затянуто белоснежным ковром облаков где-то далеко под нами. Сегодня нам надо пройти большую часть маршрута. Барахла много и первый работает с рюкзаком. Под конец веревки вытягивать две веревки, имея за плечами рюкзак, тяжело. Впрочем у Саши, работающего вторым, рюкзак намного тяжелее. После нескольких веревок попеременного лазания и длинного участка одновременного хождения подходим под верхний скальный пояс. Это ключ маршрута. Где-то ниже наш маршрут вышел на маршрут Хергиани (5Б), вся верхняя часть и ключ у маршрутов совпадают. Перекладываем все в один рюкзак, который становится совсем неподъемным. Впрочем, с одним рюкзаком будем идти всего три веревки. Две из них несложные, а вот одна — действительно ключ маршрута: 40 метров напряженного лазания и ИТО. Все это под водой: после непогоды, которая нас застала на подходе, по ключевой веревке потоком идет вода. На последних метрах вытягивать промокшие веревки очень тяжело, несмотря на то, что до этого уже приходилось два раза спускаться и выбивать промежуточные точки, чтобы уменьшить трение. Саше тоже досталось: при жумарении от стены его отнесло, так как веревка оказалась слегка нависающей, и там уж промочило по полной программе. А быстро с нашим рюкзачком было не подняться. Хорошо, что после мокрого ключа мы почти успели обсохнуть на паре несложных веревок после него. К бивуаку на полке выше ключа мы подходили уже в тумане и темноте с фонарями. Полку увидели почти случайно, скорее потому, что знали, что она там должна быть из описания.

6 августа.

На бивуаке выше ключа

Ночью слышали лай собак из Мазери. Удивительно, как далеко ветер доносит звуки, мы ведь были уже недалеко от вершины. До вершины оставалось около 10 веревок несложного гребня, и в середине дня мы вышли на вершину. Сняли записку группы из Тбилисского университета, прошедшей м-т Хергиани в память погибшей на этом маршруте Грузинской команды. Записка была оставлена летом 1998. Два года на вершине Ю. Ушбы никого не было. Пока были на вершине слышали автоматные очереди. Очень кстати, чтобы почувствовать, почему на эту Гору стали так редко ходить. Через несколько дюльферов мы спустились на перемычку и на первом же скальном островке нашли хорошее место для сидячей ночевки.

На южной вершине

На южной вершине

 

 

 

 

 

7 августа.
При движении по перемычке ощущается некоторое особенное настроение, навеянное тем, что находишься между двумя Вершинами Ушбы. Не берусь его описывать, но настроение понравилось. В середине дня, пройдя перемычку и приятный гребень, мы поднялись на Северную Вершину. Сняли записку Норильской группы, поднявшейся на С. Ушбу зимой 1999 по 4А. На вершине С. Ушбы никого не было полтора года. Спуск был фантастический. Небо затянуло пеленой, оно слилось со льдом, и со всех сторон лился ровный необычно синий свет. Ветер стих, наступила тишина, полная тишина. Ощущение реальности ушло и мы спускались как во сне. Шаги по лезвию ледового гребня среди бесконечного пространства, в тишине. Гора провожала нас.

Перемычка и северная вершина

Ночевка на перемычке

 

 

 

 

 

 

8 августа.
Без приключений спустились с подушки до Улыбки Шхельды к праздничному ужину, гвоздем которого были собранные Наташей ягоды. Вечером спустились в а/л Шхельда и уже в час следующего дня были в Москве. Это восхождение по стилю получилось похожим на восхождение в отдаленном районе. За неделю мы не встретили ни одного человека и по всему было видно, что люди перестали ходить в этот район. На вершине Южной Ушбы никого не было два года, а на вершине Северной Ушбы — полтора. Ушба, самая красивая гора Кавказа, на которую раньше постоянно ходили альпинисты, стала затерянным миром. Но это, конечно, временно.

 

Эльбрус и Шхелда с перемычками

На перемычке












Леонид Бутов Черноголовка, 2000.

 

Эльбрус с севера

Описание восхождения на Эльбрус (вост., 5621м) с северной стороны.

Начало маршрута от нарзанного источника на курорте Джилы-Су. Время: начало августа 2000 г. Участники: Редкозубов Алексей, Редкозубов Георгий, Редкозубов Петр.
На прилагаемой схеме ближайших окрестностей Эльбруса наш путь отмечен линией зеленого цвета. Схема ну очень приблизительна! К данному описанию прилагаются также две фотографии.
Фото 1 показывает положение Северного приюта на склоне Эльбруса (вид с плато Ирахитсырт примерно от пупыря 2961 м).

 

 

 

На фото 2 показан наш путь от северного приюта к Восточной вершине (отмечен красными точками).

 

 

 

3 августа.

3 августа в 17-00 мы вышли из Джилы-Су в направлении каменного моста. Перешли по нему на правый берег р. Кызыл-су. От моста, который представляет собой каменную «пробку» в узком каньоне, тропа спускается к травянистому плато. Далее тропа пересекает это ровное, поросшее травой плато в западном направлении (в сторону плато Ирахитсырт). При движении по плато справа на противоположном берегу Кызыл-су виден кош. От юго-западного конца плато тропа идет по правому берегу весьма полноводного ручья Ирахиктюз. Имеется две тропы: верхняя (хорошая) и нижняя (плохая). Нижняя тропа упирается в прижим и разделяется на несколько траверсирующих склон троп, которые обходят прижим сверху. Лучше идти выше по склону. Через 1-2 км (от конца плато) обе тропы выходят на небольшую ровную площадку прямо на берегу ручья. Ручей весьма и весьма полноводный и довольно-таки мутный от изобилия мелкодисперсной взвеси. От этой площадки надо идти вверх по склону, т.е. в сторону (на 90 град) от ручья. Видна также хорошая тропа и вдоль ручья вверх по течению, но куда она идет дальше нам неизвестно. Тропа на подъеме хорошо читается и иногда идет по руслу пересохшего ручейка. Подъем по склону заканчивается уже на «аэродроме». Аэродром — это совершенно ровное местами травянистое, а местами каменистое плато к югу юго-востоку от Ирахитсырта. На аэродроме стоят две снегомерные рейки. Мы видели эти рейки накануне, когда шли по плато Ирахитсырт с пер. Балкбаши к Джилы-Су. Каменистые, слегка поблескивающие на солнце, части поверхности аэродрома смотрелись с Ирахитсырта как водная гладь озёр. На самом деле это не озера, а просто каменный обман. Путь от Джилы-Су до аэродрома занял 2 часа. В 10 м над нашими головами начинается сплошная облачность, т.е. путь наверх теряется где-то в облаках. Мы заночевали на аэродроме в его юго-восточном углу. Место ночевки обозначено на схеме красной точкой. Воды нигде на этом плато нет за исключением двух маленьких родничков бьющих из-под склона в этом юго-восточном углу. Интересно, большинство травянистого покрова на плато выжжено солнцем кроме этого уголка, в общем-то, довольно-таки зеленого, но роднички мы нашли на участке с выжженной сухой травой, а не на зеленке. Вода практически сразу уходит куда-то в камни. Найти роднички можно по звукам журчащей воды. Кроме того, один из них можно найти по сухому руслу, которое, видимо, бывает наполнено водой весной и в начале лета. На схеме это русло показано как ручей (синяя линия левее красной точки) впадающий в Ирахиктюз.

4 августа.

4 августа в 9-00 вышли по тропе наверх. Тропа начинается в левом, юго-восточном, углу аэродрома. Вначале идет небольшой (около 50 м по вертикали) подъем по травянистому склону до цирка. Далее по правой (по ходу) стороне цирка тропа довольно-таки круто поднимается к «каменному лесу», который очень похож на тот что мы видели возле каменного моста на правом берегу р. Кызыл-Су. Это место представляет собой травянистый, очень неровный, слегка поднимающийся склон, на котором в изобилии стоят/растут огромные валуны и камни. Еле заметная тропа петляет между этими камнями и ее легко потерять. После подъема из цирка тропа вначале поворачивает налево, а затем направо и выводит в большой вытянутый с востока на запад цирк с плоским дном (как на аэродроме). Примерно на середине пути от восточного конца к западному концу цирка тропа резко уходит налево вверх на склон цирка. После крутого подъема тропа выводит на полого поднимающееся каменистое плато. Далее тропа идет по этому довольно пологому каменистому плато в западном направлении. В течение всего движения (на самом деле постепенного подъема) по плато слева идет крутой склон темно- или даже черно-красных цветов и оттенков. Склон представляет собой нагромождение огромных лавовых глыб. Этот темно-красный склон хорошо виден с Ирахитсырта как гребешок, ведущий на склон Эльбруса. У подножия склона заметно русло пересохшего ручья. Через 20-30 мин движения вверх по плато с правой стороны открывается фантастическое зрелище — поляна с гигантскими «каменными грибами». Эта поляна — очень характерное место, напоминающее космические пейзажи из фантастических фильмов. Через 1.5-2 км пологое плато упирается в ледник Уллу-Мальген-Дерку, спускающийся с северного склона Эльбруса. Здесь тропа поворачивает налево и по правой (орографически) боковой морене ледника поднимается вверх на склон Эльбруса. Тропа по морене отмаркирована турами. Подъем вначале пологий, а потом очень крутой по тому самому темно-красному склону. В этом месте склон становится почти черным, упирается в ледник и кончается небольшой вершинкой 3700 м., у подножия которой стоит «Северный приют». Путь от аэродрома до «Северного приюта» (3700 м) занял три ходовых часа. Погода плохая, часто льют короткие дождички. Скрываясь от непогоды в приюте, мы были очень благодарны тем людям, которые поставили на склоне Эльбруса этот маленький уютный вагончик-бочку. Поздно вечером поднялся сильный ветер и к полуночи разогнал всю облачность. Перед нами на фоне черного неба, усыпанного крупными, яркими звездами, стоял Эльбрус залитый лунным светом.

5 августа.

5 августа в 5-20 вышли из приюта в направлении скал Ленца. Погода ветреная. «Тропа» идет по вешкам вначале немного на юго-восток затем на юг по закрытому леднику, поэтому до скал движемся в связке, затем развязываемся, оставляем часть снаряжения около камней и налегке идем дальше вверх справа от скал. Примерно на середине протяженности скал Ленца есть каменистая горизонтальная площадка (4800 м), на которой можно поставить палатку. К сожалению, эта площадка не имеет защиты от ветра. От площадки скалы Ленца тянутся вверх двумя параллельными гребнями, между которыми мы и продолжаем наш путь к вершине. В полдень достигли восточной вершины Эльбруса (5621 м). Наверху дует очень сильный ветер, буквально сбивает с ног. Спускались обратно бегом. Около оставленных вещей быстро вскипятили воду и выпили по полкружки горячего бульона. Ветер пригнал облака, но пока еще ясно. Возле нижнего конца скал Ленца снова связались и побежали в направлении приюта, который очень хорошо виден внизу на границе льда и скал. Примерно на середине закрытого ледника нас накрыло облако. Дальше шли в тумане, на этот случай хорошо иметь компас и идти по азимуту. Двигаясь вниз по склону, опустились ниже облака и вновь увидели приют. Через два часа, в 14-00, уже снимали кошки возле Северного приюта. После победного обеда и короткого отдыха покинули приют и за три часа сбежали до Джилы-Су. Около 21-00 недалеко от каменного моста напротив того места, где тропа с каменного моста выходит к дороге, на горизонтальной площадке поставили палатку и начали готовить ужин. Ночью спали как убитые.

6 августа.

6 августа в 10-30 собрали лагерь и встали на дороге в надежде поймать машину до Кисловодска. Через два часа нам повезло, и мы сели в УАЗик, который примерно за 4 часа, довез нас до Кисловодска. Далее все время находились на различных видах транспорта, продвигаясь в направлении Новороссийска.

7 августа в 8-00 прибыли на автовокзал в Новороссийске.

А. Редкозубов Черноголовка, 2000.