На Джайлык зимой.

На Джайлык зимой.

«Надо идти вверх!»

А.Ф. Винокуров.

Два предыдущих года мы пытались сходить на Уллу-тау по маршруту Бурлуцкого. На Уллу-тау мы так и не сходили. Первый выезд был по существу разведочным, а во второй помешала погода. Зимнего опыта на Кавказе у нас тогда совсем не было, поэтому маршрут Бурлуцкого был выбран не случайно. Этот маршрут почти весь ледовый и проблем с передвижением на нём нет. Это позволяло чувствовать себя на нём вполне свободно и попутно понять специфику зимних условий. Почувствовав, что зимой ходить вполне можно, мы начали задумываться о стенном скальном маршруте.

Вид с гребня на вершину Чегем.

Эльбрус с большим увеличением.

Уллу-Тау

Достаточно посмотреть зимой на различные склоны ущелья, чтобы увидеть разницу между склонами с северной и южной экспозицией. На некоторых южных склонах снег почти не лежит из-за сильного солнца. Логично было выбрать скальную стену именно с южной экспозицией и вариант лучше чем Джайлык трудно себе представить. Джайлык сложен из крепких горных пород. Скалы там монолитные и имеется целый ряд маршрутов с южной ориентацией. Мы выбрали для начала маршрут Ли 5б к.тр. В пользу него говорили несколько обстоятельств. Во-первых, стенная часть его (участки, проходящиеся на ИТО или со сложным лазаньем) относительно короткая, 120-130 м. по описанию. Во-вторых, Фёдор Ахматов когда-то давно ходил летом маршрут Ласкавого 5а, который проходит рядом с маршрутом Ли, поэтому проблем с поиском маршрута не должно было быть. Однако жизнь, как известно, часто сильно отличается от наших планов и последующие события не были исключением из этого общего правила…

Облака

Общий вид маршрута

Поездке, как обычно, предшествовала полоса неопределённости, связанная со сложностями нашей обычной жизни. Период наиболее устойчивой погоды в районе приходится на конец января-февраль и чем ближе становился срок отъезда, тем острее чувствовалось, что простое стечение обстоятельств у кого то из нас (сложности на работе, семейные проблемы, болезнь наконец) может запросто смешать все наши планы. В такие моменты отчётливо понимаешь, что все мы ходим под Богом, поэтому когда я за две недели до отъезда заболел, то даже обрадовался. В общем, когда мы втроём собрались в плацкартном вагоне нальчикского поезда и с бутылками пива в руках (за первый оборот колеса!) наблюдали проплывающий за окном подмосковный пейзаж, мы и сами никак не могли поверить, что столь маловероятное событие, как зимняя поездка в горы, всё-таки свершилось.

Немного о себе.

«Не готовы!»

А.Ф. Винокуров.

Федор

Миша Лебедев

Миша Суслов

Мы — это Фёдор Ахматов, Михаил Суслов и Михаил Лебедев, относим себя к компании подмосковных альпинистов, а более конкретно — к черноголовскому альпклубу «Арктур». В горы ходим давно и успели прочувствовать специфику разных видов альпинистских восхождений — скальные стены в Крыму, Фанских горах и в Асане, комбинированные технически сложные маршруты на Ушбу, пик Щуровского (Кавказ), пики Маркса и Энгельса (Юго-Западный Памир), пик Альпинист, пик Данкова (Тянь-Шань), высотные восхождения на наши семитысячники. Какой-то опыт зимних восхождений был у каждого, но больше всех на Кавказе зимой ходил Мишка Суслов. В его активе несколько зимних экспедиций на Ушбу завершившихся прохождением маршрута 5б со стороны Сванетии (подъём на перемычку между вершинами с последующим восхождением на Южную и Северную вершины Ушбы), зимние восхождения на Мижирги, 5а и Дых-тау, 5а, а так же восхождения на Кирпич, 1б и Малый Далар 3а.

Лирическое отступление. О А.Ф.Винокурове, мудрости и афоризмах.

«Тридцать спиц соединяются в одной ступице, образуя колесо,

но употребление колеса зависит от пустоты между спицами.
Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит
от пустоты в них. Пробивают двери и окна, чтобы сделать
дом, но пользование домом зависит от пустоты в нём.
Вот почему полезность чего-либо имеющегося зависит от пустоты.»

Лао-цзы.

Один из патриархов московского областного альпинизма, Анатолий Филиппович Винокуров, продолжающий и по сей день ходить на маршруты высшей категории трудности мирового уровня такие как Эль-Капитан, Северная стена Эйгера и т.п. обладает редкой в нынешнее время способностью формулировать свои суждения в яркой лаконичной форме. Пожалуй каждый, кто с ним общался, мог бы вспомнить короткие и точные фразы, сказанные им по тому или иному конкретному поводу. Фразы на первый взгляд простые и не всегда до конца понятные. Сначала мы относились к ним с юмором и только со временем стали понимать, что они обладают глубоким смыслом, выходящим за рамки той конкретной ситуации, в которой они были сказаны. На одной из ночёвок мы принялись как-то вспоминать и выяснили, что афоризмов этих уже довольно много, так что возникла даже идея собрать их в отдельную книгу. Правильность этой мысли становится особенно очевидной, если учесть присущее многим древним мудрецам свойство проявлять полнейшую безучастность в деле распространения и сохранения их учения.

Великий китайский философ Лао-цзы, как утверждает легенда, решил, разочаровавшись в своих согражданах, навсегда покинуть пределы Поднебесной. Начальник пограничной заставы буквально упросил его оставить для китайцев хоть какое-то изложение его мудрости. Лао-цзы благосклонно согласился и написал прямо на заставе свой знаменитый трактат в 5000 иероглифов «Дао-де-цзын». Таким образом, мы целиком обязаны сохранением этого философского шедевра безвестному китайскому пограничнику. (Надо сказать, что и в наше время таможенники и пограничники тоже постоянно просят оставить им что-нибудь на память при выезде за пределы их страны, в чём мы не раз убеждались в Польше и Белоруссии во время наших поездок в Альпы.)

Вторым доводом в пользу издания такой книги можно считать замечнное нами свойство винокуровских афоризмов образовывать вместе цельную, внутренне связную систему, когда один афоризм как бы развивает и углубляет другой. Возьмём к примеру один из известнейших его афоризмов: «Не готов!». Высказан он был на одной из наших тренировок на скалодроме, когда Филлипыч наблюдал за прохождением одним из наших скалолазов сложного места. Пролезть чисто никак не удавалось и народ начал, как это часто бывает, давать снизу советы про то как лучше поставить и нагрузить левую ногу. Всем казалось, что дело именно в этой пресловутой ноге и стоит только правильно её нагрузить как всё получится. И только Винокуров сказал совершенно нестандартную фразу, смысла которой мы тогда конечно до конца не поняли: «Нога, хе… Да не готов он! Просто не-го-тов!» Сейчас, когда мы начали вспоминать другие его афоризмы: «Надо есть хлеб!» (сказано при виде народа, объедающегося фруктами на Ошском базаре) или «Надо больше есть!» (сказано, когда все страдали от горной болезни и есть вообще не хотелось) или «Надо идти вверх!», до нас вдруг доехало, что если не ест хлеб, и вообще не ест и не идёт вверх, то ведь ясно же, что не готов!

Ушба на закате.

Чегет-тау-чана

Вершина Кичкидар (справа)

Немного о температуре, субъективности и относительности.

«Умеющий шагать не оставляет следов.
Умеющий говорить не допускает ошибок.
Кто умеет считать, тот не пользуется
инструментом для счёта.»
Лао-цзы.

Как перед поездкой, так и после неё, я с большим интересом читал всё, что появлялось в интернете про зимние восхождения. Важно было перенять чужой опыт, чтобы не наступать на те грабли, на которые уже наступали другие. Зима это не лето, как сказал бы Страшила Мудрый, а лето, понятное дело, не зима. И первый вопрос, который тут возникает — вопрос о температуре. Я уже второй год всегда беру с собой градусник и несмотря на ехидные замечания моих друзей таскаю его с собой на все выходы. Сравнение субьективных ощущений различных людей с данными измерений сразу же показали, что доверять можно только последним. При температуре -5С некоторым, к примеру казалось, что на самом деле никак не меньше -15С, другим же — что около 0С. Общее впечатление, оставшееся от прочтения отчётов о различных восхождениях, было таким, что в горах зимой почти всегда очень холодно, где-то -20С или даже -30С и почти всегда с сильным ветром.

И морозы и ветер конечно бывают, я вовсе не хочу упрекнуть авторов отчётов в необъективности, но минимальная температура, зафиксированная нами за всё время нашей экспедиции составила -17С и была отмечена ночью на градуснике, висевшем на отдельном камне и не касавшимся палатки. Днём температура в тени была обычно около -13С, а на солнце в ясную погоду достигала +15С (южная ориентация стены оказалась весьма существенной). Я был по-видимому единственным, судя по отчётам, человеком, который во время восхождения готовил еду в палатке раздевшись до трусов и раскрыв вход для притока свежего воздуха. Перезаправленные газовые баллоны я при этом на всякий случай выложил из палатки в снег, чтобы они не перегрелись от жары. Спаведливости ради надо заметить, что на северных стенах в это же самое время было достаточно холодно, что привело к обморожениям в командах москвичей на Уллу-тау и Джайлыке. Многое всё-таки в этом мире относительно…

Начало подъёма по ущелью Куллумкол. Погода переменчивая.

Вид от палатки на скалы маршрута 4б
















Мишка и Фёдор перед спуском с ночёвки под Монахом 2 марта.













Хроника экспедиции.

Когда просыпаешся утром в горах, первая мысль должна быть: cегодня меня может убить." А.Ф.Винокуров.14 февраля 2002 Выезд из Москвы.16 февраля 2002 Прибыли в Нальчик. Добрались на машине до подъёмника в Адыр-су около 11-00. t=-10C. Рюкзаки подняли на подъёмнике. Сделали одну ходку до домиков спасателей примерно за три часа. Ночевали у спасателей.17 февраля 2002 Сделали ещё одну ходку, тоже за 3-4 часа. Вниз Федя сбежал бегом по натоптанной тропе в кроссовках примерно за 1 час, а я спустился на ски-турах примерно на 20- 30 минут быстрее его. Катаюсь я на самом деле плохо, а снег был с жесткой коркой, так что я чувствовал себя почти как горнолыжники на олимпийской трассе в Солт-лейк сити. За день сильно устали, но в итоге все вещи оказались наверху. Вечером t=-11C.18 февраля 2002 Утром t=-5C, снег. Вышли в 13-00, до 16-00 шли. Подтащили вещи по ущелью Кулумкол. Встретили Давида и Сашу из МВТУ. Они уже установили палатку под Джайлыком и спускались, чтобы переждать период неустойчивой погоды у спасателей. Их цель — ледовая 4б на Джайлык. Спускаемся вслед за ними. Погода улучшилась, вечером звёзды и Луна.Вид от начала ущелья Куллумкол в сторону Чегет-тау-чаны.

Вид

Вверх по ущелью Куллумкол.

Встреча с москвичами. Мы подносим вещи, Саша и Давид спускаются в лагерь передохнуть.

19 февраля 2002

Немного о температуре, субъективности и относительности.

Утром t=-9C, ясно. День отдыха. Кончился первый баллон с газом.

20 февраля 2002

Утром t=-8C, ясно. Выходим наверх. Ночуем на средних Кичкидарских ночёвках. У нас две пары лыж ски-туров и перед выходом долго сомневались брать ли их вообще. Снега в низовьях ущелья Куллумкол немного, тропа до нижних Кичкидарских ночёвок уже пробита москвичами (они передвигаются на снегоступах) а обилие торчащих из под снега камней делает спуск на лыжах неудобным. В конце концов послушались Палыча (Валерия Павловича Петухова, начальника спасслужбы Адыр-су) и всё-таки лыжи взяли (Наверху-то ведь снега может быть много!). В итоге мы с Фёдорм идём на лыжах, Мишка — без. Проходим большой кусок пути, потом я беру федины лыжи и налегке спускаюсь к Мишке, так что конец пути он тоже идёт на лыжах.

21 февраля 2002

>Утром в 7-00 t=-6C, в 10-50 t=-1C. Преодолели крутой подъём слева от языка ледника Юном и встали на ночёвку возле большого камня. Стандартные ночёвки кончились и чтобы в дальнейшем не путаться, называеи эти ночёвки — Первые Медвежьи. Кончился второй баллон газа.

Мишка и Эльбрус. Средние Кичкидарские ночёвки.

Первые Медвежьи ночёвки. Фёдор и Джайлык.

Белое безмолвие. Подъём от Первых Медвежьих к верховьям ледника Юном.

22 февраля 2002

Утром в 7-00 t=-13C, ясно. Поднялись по леднику Юном под скальные стены Джайлыка. Снега на леднике очень много, без лыж было бы тяжело. Ночуем на Вторых Медвежьих ночёвках на боковой морене ледника под скалами, недалеко от перевала Донкина. Вечером облака с разрывами.

Последние метры перед Вторыми Медвежьими ночёвками.

Взгляд с верхней части ледника.

Вторые Медвежьи ночёвки.

23 февраля 2002

t=-13C утром, видимость плохая. Весь день гуляли по буеракам в поисках пути. Хотя Федя и предупреждал нас, что ходил он на Джайлык по Ласкавому очень давно, особых сомнений у меня в том, что он на месте легко всё вспомнит в общем-то не было. Ещё на Первых Медвежьих Федя показал мне рукой на причудливого вида скалу недалеко от перевала Донкина и сказал: «Видишь, вот он монах сидит, молится.» «Монахом» на Джайлыке называют характерный жандарм, под которым хорошие полки для ночёвки и от которого собственно и начинается настоящая скальная стена. Немного подумав, Федя добавил своим обычным, слегка равнодушно-безучастным тоном: «А может это и не он.» При ближайшем рассмотрении оказалось, что «монахов» великое множество. Некоторые из них действительно весьма напоминали человеческие фигуры, сходство в других могли видеть только натуры с хорошо развитой фантазией и были, наконец, и такие перед которыми любая фантазия была бессильна.

Мы честно поднялись почти на перевал Донкина и немного не доходя свернули влево по сильно засыпанной снегом скальной полке, как нам объяснял Палыч. Сообразуясь дальше с логикой и здравым смыслом мы вскоре оказались на гребне, не очень сложное лазанье в скальных туфлях по которому должно было привести нас, как мы это отчётливо видели, «под нависающие скалы жандарма Монах». На гребне сильно дуло, мы стояли на засыпанном снегом уступе в пластиковых ботинках и в кошках ёжась от холода и на моё ненавязчивое предложение попробовать пролезть под нависание Мишка ответил, что лучше бы это отложить на завтра. Мы начали спускаться по навешенной верёвке и внизу увидели, что Федя уже залез без всякой страховки примерно на верёвку влево в сторону по троешным скалам. Мы покричали ему, чтобы он не изображал из себя Патрика Эдлинджера, и он начал спускаться к нам. «Наверное это и не Монах вовсе, куда мы залезли, а слева здесь дорога»- сказал он спустившись. Такого поворота событий я даже не мог себе представить. Ну можно забыть какие-то детали, но общую-то идею??! «Мы хоть на Джайлык лезем?»- спросил я ехидно. «На Джайлык, но Монахов тут много»- ответил Федя. Мы поняли, что мы просто не го-то-вы!

Когда мы вечером готовили на Вторых Медвежьих скромный ужин мне казалось, что вся эта толпа монахов обсуждает что-то между собой и время от времени смеётся, и хотя я с почтением вообще-то отношусь к церкви, но при слове монах на ум приходила только всякая ненормативная лексика.

24 февраля 2002

Утром t=-16C, ясно. Решили снимать верёвки и идти влево, куда накануне лазал Федя. Мы с Федей поднялись по закреплённым верёвкам на гребень, ещё раз взглянули на лежавший перед нами кусок лазанья под нависающие скалы, который почему-то перестал нам казаться таким уж простым, и начали снимать верёвки.

Здесь нам очень пригодилась специально закупленная для поездки бухта коломенской верёвки, которую мы так и тащили в рюкзаке прямо в заводской упаковке. При подготовке выезда мне время от времени приходилось защищать эту верёвку от Феди, который всё норовил от неё избавиться. «Да там всего две верёвки стены, зачем нам эта бухта!»- скептически ворчал Федя, на что я, как кот Матроскин, обычно ответствовал: «От неё польза будет!». Мишка, как человек рассудительный, занимал обычно мою сторону и верёвка благополучно перемещалась вместе с нами по направлению к Джайлыку. Последний раз Федя прелагал бросить верёвку на Вторых Медвежьих и вот теперь она наконец-то нам по-настоящему пригодилась. Мы кинули вниз сразу 120м и сняли всё навешенное накануне за 1час 40 минут. Потом мы двинулись по дороге указанной нам Федей и в итоге, провесив все имевшиеся у нас верёвки, которых после разрезания бухты стало шесть (по 50м), дошли до собственно стенной части маршрута.

Так смотрится Эльбрус из-под начала маршрута.

Вид из-под Монаха на ледник Юном.

Вечерний вид от палатки под Монахом. Справа Ушба, в центре Уллу-тау.

Здесь Федя начал узнавать наконец места. Огромный скальный зуб, на полке под которым мы сделали площадку для палатки, он уверенно назвал Монахом, а на крутой стене слева от него показал нам где проходит маршрут Ласкавого. Я тоже узнал это место, оно было приведено на фотографии в описании маршрута Ласкавого, которое мы читали внизу у Палыча. «А вон там, ещё левее метров на 20, стояла палатка мужиков, которые шли параллельно с нами по маршруту Ли»- уверенно сказал Федя. «Наконец-то сориентировались.»- подумал я. И только Мишка продолжал недоверчиво разглядывать стену. «Что-то я не вижу трёх карнизов, про которые было написано в описании у Ли. По-моему, маршрут Ли проходит значительно левее, за большим отколом, там как раз были видны три карниза, когда мы сюда поднимались»- сказал он. Как бы то ни было, пора было спускаться и бросив на площадке всё ненужное снаряжение мы дюльфернули на Вторые Медвежьи.

25 февраля 2002

Утром t=-13C, пасмурно, идёт слабый снег. Перешли по провешенным верёвкам на заранее подготовленную площадку — Третьи Медвежьи ночёвки (под Монахом).

Мишка спускается последним. Примерно здесь проходила первая верёвка на ИТО.

Мишка работает на ИТО.

Фёдор на страховке.

26 февраля 2002

Я продолжил работать дальше. Скалы были монолитные, с трещинами, напоминавшими больше канавки. Крючья почти совсем не шли и приходилось ИТОшить на френдах и закладках. Лазанье я оценивал как вполне приемлемое, но не в пластике, а в скальных туфлях. Сначала я опасался, что будут встречаться куски натёчного льда, но южная экспозиция и большая крутизна стены видимо не позволяли образовываться на ней льду, так что в утеплённых скальных туфлях наверное можно было бы и лезть. За день я прошёл в общей сложности примерно 1,25 верёвки. За работой я и не заметил как пролетело время, чего нельзя было сказать про страховавшего меня Мишку, который от долгого стояния на одном месте задубел даже в пуховке. Ночью шёл сильный снег.

27 февраля 2002

С утра откапывал палатку, ветра нет, ясно. Сильно похолодало, днём в тени t=-16C. Прошли за день примерно 0,5 верёвки. Первым работал Мишка, страховал его Федя, а я отдыхал и готовил еду. Мы взяли с собой на гору для связи внутри группы две рации «Таис». Одна была у ребят, а вторую я держал в палатке на приёме. Эфир жил своей жизнью, постоянно выходили на связь какие-то таксисты и спрашивали, куда подавать машину. Я уже начал даже запоминать названия улиц. Было солнечно и в палатке становилось жарко. Для начала я снял флисовую куртку, потом свитер, потом приоткрыл вход и увидел величест венную панораму ущелья с наплывавшими снизу облаками. Я достал фотоаппарат и начал снимать.

Каждые 15-20 минут освещение, очертания облаков, оттенки дальних гор, из которых особенно выделялись Уллу-тау и Ушба, неуловимо менялись и я снова и снова доставал камеру. Всё-таки снимки не могут передать всего и дома я потом с трудом мог объяснить, зачем я наделал столько почти одинаковых фотографий, но я отчётливо помню, что тогда, на стене, каждый снимок казался мне неповторимым и сильно отличающимся от предыдущих. Пора было готовить еду. Я убрал газовые баллоны из палатки в снег, чтобы они не перегрелись от жары и зажёг горелку. К этому времени я сидел уже на груде тёплых вещей в одних трусах. Однако как только солнце начало клониться к закату, пришлось проделать всё в обратном порядке, так что вернувшиеся около 19-00 ребята застали меня в моём обычном виде. Вечером мы опять начали обсуждать маршрут и тут Мишка сказал фразу, которая потом постоянно повторялась нами во всевозможных своих вариантах:»Мы вроде идём по маршруту Ли, но на маршруте ли мы?» И действительно- на маршруте Ли или не на маршруте Ли? Пройдём Ли — не пройдём Ли? И не пора Ли Линять? Продуктов и газа у нас было ещё вполне достаточно, но погода, похоже начинала меняться. Отчётливо понимая, что нам надо завтра как-то сильно продвинуться, иначе мы рискуем завязнуть на одном месте, я стал излагать эту идею мужикам. В итоге Федя обозвал меня партийным секретарём и я даже слегка обиделся.

28 февраля 2002

Утром t=-17C, ясно, ветренно. Первым работает Федя, я на страховке, Мишка отдыхает. Федя продолжает ИТОшить, в основном на френдах. Видно, что стена вот-вот начнёт хоть немного выполаживаться. Время от времени, чтобы поговорить, спрашиваю у него, чего там дальше видно, на что Федя, в котором непостижимым для меня образом одновременно уживаются умеренный пессимизм и умеренный авантюризм, обычно отвечает:»Да ни фига тут оно и не выполаживается, крюк что-то ненадёжный какой-то, может лучше лазаньем попробовать?» Наконец он добирается до наклонной полки, которая оказывается засыпанной снегом, под которым местами лёд. Стоя на лесенках Федя начинает расчищать полку от снега. Всё, понятное дело, летит в меня.

День ветренный и висеть без движения на одном месте холодно даже полностью утеплившись. Вдруг я с изумлением замечаю, что снег, попавший на скалы, тает под солнечными лучами и струйки воды уже текут в мою сторону. Мне приходилось сильно промокать в горах и я начал уже соображать, как бы так лучше увернуться от всей этой воды. Но зима есть зима. Как только вода достигла моей тени на скале, струйки сразу же превратились в лёд. Наконец Федя вылезает на полку и скрывается из виду. Через некоторое время он сообщает, что сделал станцию. На все мои попытки узнать про дальнейшие перспективы, Федя отвечает с безразличным пессимизмом стороннего наблюдателя:»Полка вообще-то маленькая, ну стоять как-то можно. А дальше ещё пилить и пилить…» Вылезаю к Феде и обнаруживаю, что всё гораздо лучше, стена действительно выполаживается и дальше можно пробовать лезть. Ещё через час Федя равнодушно сообщает, что он вылез на гребень! В итоге у нас получилось в общей сложности от палатки до гребня около 80-100 метров ИТО и 50 метров лазанья 4-5 категории. Спускаемся к палатке, а погода между тем начинает портиться.

1 марта 2002

Вышли в 8-00, t=-14C, ветренно, пасмурно, но видимость хорошая. Поднявшись по навешенным верёвкам, поднимаемся по несложному двоечному гребню. Гребень сильно завален снегом. Пару раз на всякий случай дополнительно страхуемся френдами, поскольку не исключена возможность уехать вместе с небольшой лавинкой.

Вид с перемычки между жандармом

Участок двоечного гребня, видны наши следы. Снимок от жандарма

Начало двоечного гребня. Снимок от жандарма

При обходе жандарма «Клешня» видим на снегу следы Давида и Саши, поднявшихся сюда по ледовому кулуару. На вершине в 12-40. На обратном пути, выбрав на гребне более-менее безветренное место подкрепляемся горячим чаем из термоса и плиткой шоколада. Вроде бы и не холодно, но шоколад жесткий, как фанера, а на бороде намерзают сосульки. Спускаемся по пути подъёма, к палатке подходим в 15-30. Погода испортилась окончательно. Снег и ветер. Видимость тоже ухудшается.

Мишка перед выходом на гребень.

Фёдор на гребне. На заднем плане Адыр-су и Уллу-тау.













2 марта 2002

Утром t=-13C, туман, ветер, снег. Начали спуск в 9-10, около 12-00 были на Вторых Медвежьих. Немного перепаковавшись и надев лыжи продолжаем спуск. Сразу за Первыми Медвежьими встречаем поднимающегося нам навстречу Серёгу Барабанова с его собакой Юконом. «Я в бинокль видел как вы спускаетесь, — сказал Серёга — Палыч выслал за вами посмотреть, связываюсь с ним каждый час.» У меня вообще-то не было настроения обязательно в этот же день дойти до базы спасателей, но вниз всё-таки существенно проще чем вверх и мы как-то ненавязчиво, с остановками и неспеша всё-таки спустились примерно к 20-00 до домиков.

Юкон.

Палыч.

Серёга с Юконом встретили нас сразу за Первыми Медвежьими ночевками

3 марта 2002

День отдыха. Топим баню. Сильно потеплело. Температуру не записывал, но была она днём где-то +3С или даже +5С. Дул сильный ветер, небо было забито серыми рваными облаками.

4 марта 2002

Уходим вниз. Серёга помогает нам дотащить вещи до подьёмника. На лыжах спускаться с такими рюкзаками невозможно, приходится тащить лыжи на себе. Благополучно добираемся с Палычем до Нальчика. В Нальчике +20С, народ ходит в майках. С билетами на Москву проблем нет, в этот же день уезжаем.

Серёга с Юконом внизу, у подъёмника в Адыр-су. Мы грузимся в машину.

Снимок на прощанье. Палыч провожает нас в Москву.
















6 марта 2002

Прибываем в Москву.

Вместо послесловия.

«Смотрю на него и не вижу, а поэтому называю его

невидимым. Слушаю его и не слышу, поэтому называю
его неслышимым. Пытаюсь схватить его и не достигаю,
поэтому называю его мельчайшим. Не надо стремиться
узнать об источнике этого, потому что это едино.»

Лао-цзы.

Мишка по профессии физик-теоретик, специалист по элементарным частицам, а я в этой области любознательный дилетант. Сидя долгими зимними вечерами под мрачным Монахом мы иногда обсуждали за кружкой крепкого чая вопросы сущности бытия. Разговор плавно переходил от ИТО (Искусственные Точки Опоры) к ОТО (Общая Теория Относительности). Из палатки доносились при этом фразы полные необычной лексики, которая непосвященным вполне могла бы показаться ненормативной:

- Время — это нефизическая величина, в том смысле, что не существует самосопряженного оператора времени. Время в квантовой физике просто параметр.

- ?! А как же в теории относительности?

- А в общей теории относительности время вообще не нужно!

- ???

Дискуссии о природе и смысле времени гармонировали и с Монахом и с нашей маленькой палаткой и с промёрзшей стеной и с величественной панорамой спящих гор…

«Вы наверное альпинисты?»- спросила изящная женщина средних лет, располагаясь рядом с нами в плацкартном вагоне скорого поезда Нальчик-Москва. «А как вы узнали?»- ответил я ей вопросом на вопрос. «Ну я смотрю — или бомжи или альпинисты, а потом увидела рюкзаки.» Мы посмеялись, поговорили о погоде и общих знакомых, которых видим в газетах и по телевизору, и вдруг она сказала: «А вот недавно у нас в газетах писали, что здесь, в Приэльбрусье, есть в горах такие особые зоны. Человек попадает туда и ему кажется, что прошло ужасно много времени — дни, недели, а потом оказывается, что прошло всего несколько минут. Время там течёт по-особому. Вы в такую зону не попадали?» Мы многозначительно переглянулись. «Вообще-то нет,»- сказал Мишка — «скорее наоборот. Мы попали в такую зону, что нам казалось, что прошло всего несколько дней, а на самом деле — почти месяц.»

Михаил Лебедев

Комментарии запрещены.